Блоги


ИНТЕРАКТИВНАЯ КАРТА:
Интерактивная карта
  • Архив

    «   Октябрь 2017   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
                1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30 31          

Одиннадцатая байка от Киалимской бабушки

ВСЛЕД ЗА УТРЕННЕЙ ЗВЕЗДОЙ
Деды мои помню, говаривали, мол, отколь ветер, оттоль и погода. У нас на Таганае так оно и есть. Коль с севера сиверик задует, так жди холодень, не со снегом, так с ледяным мороком. Южанин-полудник коли дует – к вёдру, хоть порой и деревья гнет, а дуновень от него теплый, радуешься даже, коль сухмень прочь гонит. Западный ветер завсегда со слякотью в обнимку, мокрогузник он и есть. В той стороне морюшек-то хватает – Балтика да Черное, в прикуску со Средиземноморьем. Вот и катятся к нам с заката тучи лиловые, морскими хлябями вспученные. Ну а по мне так восточные, али сточные ветровеи милы. Коль навалит аркто-сибирский шквал, расшугает завесы небесные, вызвездит, высинит купол да сочность в дали добавит. И не беда, что воздух порой зябок, главное, это прозрень округ вся и всё. Жаль только, что восток редко погоду делает.
Фото 1. Западный фронт прилетел

За ней, погодушкой то бишь, можно и по другим атмосферическим и физическим явлениям соглядать. Если зреть в ближайшее предзимье, так тут за поведеньем осени наблюдай. Не больно-то она у нас дóждлива да холóдна была. Не без причуд, конечно, охальницы зимушки, но золотое вёдрие так и грело, разбавляя тёплышком мятежное климатическое межсезонье. А посему зима к нам грядет, по народным поверьям, в стиле ветреной карусели, долгая да оттепельная. Тому подтверждение и по рябине. В лесу северного винограда ноне вообще нет, а это, как народная молва бачит – к теплой зиме. Еще одно наблюдение, по грибам. Коль поздно шляпники рóдятся, так и снег рано не ляжет. Грибочки-то в Златоустье в энтомгóде сбирать только в августе стали, вот и снежок ждать, не переждать, видимо, ноне.
Фото 2. Октябрьский белый гриб

Опять же животинка наша приметы на погоду творит. Белка-погодница завсегда в лидерах. Приметила я, что линька у нее в осень со спины зачилась, то есть сверху вниз, с хребтины к пузику. А это признаки гнилозимья – пучени слякотной. А тенётнику летом ноне было столько, что в пору ткацкую фабрику в лесу открывать. Сети те паучьи по утрянке особливо видны. Солнце-то из-за гор медленно крадется, щупальцами желтыми клавиши лепестков трогая сквозь шторы паутинные, играя светом радужным в капельках росы на тугих нитях тенёт. Сто с лишним ажурных лоскутков я однажды на поляне сосчитала. Которые из них с хозяином, а которые и без. Видать на дюжину кружев у них один крестовик, прям оптовый соглядатай какой-то. Вот старики и приметили, мол, много тенётника, жди частоевёдрие по осени.
Фото 3. Филейная мастерская Киалима
  Но главные прогнозы по Покрову (14 октября).Хотя нонешняя погодушка взяла моду в последнее время интриги плести. От чего? То ли это воздушное электричество в разлад с земными зарядами пляшет, то ли солнышко-сударушко бунтует, тумблер печной туды-сюды щелкая? Да вот стали прозорцыпогодовы зреть путанку в приметах. По одним-то признакам зима буде теплая, а вот по другим – лютая. Про тёплышко-то грядущее выше писано, а про лютеньследуща приметка. Лист-то с березы на Покров не пал – к строгой зиме. Зато снега нет, а коли Покров наголе, так и Екатерина (7 декабря) наголе. А коли падет заверуха в передовое время, так и сгинет по затишью скоренько. О том, однако, древнее предание есть – как Аврора на утренней зорюшке над ковшом старого месяца покажется, так звезды по ясному небу еще долго гулять будут, плеща тёплышко из вёдрышка по краешку уходящего года.
Фото 4.Полная фаза Венеры при ущербной Луне 18 сентября 2017 г.
 

Десятая байка от Киалимской бабушки ЗА ПЕРВАЛОМ ЛЕТА

Ох, и счастьичко привалило! Отправили опять бабку в Киалим, на родинушку, значит. Мол, подежурь, покедова мужики в отпусках. Дек, мне-то чаво, галоши надела, телогрею напялила, пестерь на плечо, и ну, понужать километры. В кошелке-то плетеной моей одне пряники. А на кой мне харчи казенные, да еще пешкодрапом их волочь на себе? Щас! У леса дары его буду испрашивать, чай поделится. Думаете, не проживу на подножье-то? Вот уж, не сумлевайтесь. У позднелетья добра прожиточного съестного – полнехонько. Заперво, так это грибы. Сытотень от них не меньше, чем от мяса. Особливо от белых. Например, съешь чашку супа с белыми грибами, то же, что уплетнешь шампур шашлыка. Я пока по дороге Кейлимской шла, вдоль Терентьевки 50 боровиков нашла. Я с ними неделю буду жить, да одними растительными белками питаться. А тушенку, что у меня на кордоне в схорне лежит, кошакам скормлю.
a1.jpg
Фото 1. Белые с Терентьевки
Середина августа – самый разгар шляпников. Так наши традиционные грибы часто называют в научном мире. Таганайские долы дарят грибникам на перевале лета самое ценное добро земли, леса, да лугов. Одних только подосиновиков можно ведрами собирать. Ну, если конечно, знаешь, куда это самое ведро нести. Секрет-то открою, мал-мала. На каменных россыпях, что по долинам валунятся, красноголовиков тех тьма-тьмущая. Да, не в самих камнях, а по контуру курумов, али на островках, что соснами поросли в руслах каменных рек. Зато черноголовики – разновидность осенних подберезовиков, больше тяготеют к зыбучинам моховым, да сырым поймам, избегая солнцепечных суходолов. На границе болот и сушин хороводы водят лисички. В этом году их, как говорится, хоть косой коси, да понужай оранжевых сестричек в кузовок не глядя. А чаво, глядеть-то, у них юбки волнистые завсегда чистые, без червя, не то, что у других шляпников. Вроде с виду упруг да свеж боровичок, а  порой разрежешь – червь на черве сидит, червем погоняет.
Но самое большое чудо предосенья – сыроежки. Нет, не те хлюпики, что повсюду разноцветными блюдцами красуются. Я про болотную сыроежку сказ веду. Оттенком она темно-серая с индиговой побежалостью и розовым мазком в центре шляпочного углубления – прям, грозовое небо на кромке алой зари. А тверды, аки камень, сто километров неси, так и не развалятся. Да и вкуснее их, хоть жареных, хоть, тушеных, хоть в маринаде или засоле, грибов нет. Думаете, вру? Нетушки. Ученые-грибоведы говорили мне, что сыроежки – это самые выдающиеся грибы, как по вкусовым, так и питательным качествам. 
a2.jpg
Фото 2. «Черная голова» таганайских урём
Но, одними грибами, как говорится, сыт не будешь. Разнообразицу в рацион даже в лесу не зазорно привнести. Тем более в разгар летней вегетации. Хоть и пошли в августе наши пищевые травы в цвет, а которые и в семя, все равно снедью остаются. Снедь – сныть – еда то есть. Травушка эта, сныть, давно уже зонты цветочные раскрыла, ладошки листовые аки лопухи развесила, но не только. Под тенистым пологом снытьевых джунглей проклюнули землю ее молодые побеги – лесная петрушка. Оливковая молодь нежная, сочная, ее хоть в салат, хоть в щи, хоть в тушеный гарнир. Вкуснота! Ежели постараться, так можно и пикан молодой найти, особенно на скошенных лугах. Сия медвежья дудка повторно после скоса бутонов не дает, кашу из нее не сваришь, но изумрудные ажурные побеги у комля дударя можно сыскать, да к снытьевому блюду добавить.
a3.jpg
Фото 3. Пикантный снытьевый салат с поздней земляникой
Ну, а коль кому совсем наваристые щи-борщи надобно, так борщевик бери. Тот вообще до осени свежую поросль выдает, соцветие уже плодами изошло, того и гляди семенами закрошит, а из дернины кроха зеленая за родителем тянется. Засмеют, поди-ка некоторые меня, мол, кто ж борщевик ест, он же ядовитый. По сему случаю была у меня этим летом веселуха. Как-то попросили меня в июне провести экскурсию с экспедицией юных экологов. Ползем с ними в гору, я про то, про сё рассказываю. И вот поднялись до границы облакообразования, то есть вошли в высокотравье. Ну я и травлю байки про травы разные. Подошла к борщевику и глажу листья. Тут выбегает из толпы парнишка и кричит:
- Уберите руку, сейчас обожжетесь, волдыри пойдут!
А я знаю, в чем дело-то, сорвала лист, да в рот его, жую себе. Пацан тот вообще дар речи потерял. Тут вся ребятня зашепталась и видать, впрямь поверила, что я не просто бабка Киалимская, но еще и ведьма, а то и вовсе баба-яга. Гляжу, совсем испуганные стоят. Ну, думаю, пока не разбежались, надо секрет открывать. Да и говорю:
- Эх, малышня, поди-ка к нам из центра России приехали?
- Ага, - отвечают, а самый умный пацан так и лезет с советами, - Вы разве не знаете, что борщевик ядовитое растение, к нему даже прикасаться нельзя.
- Знаю, только это ваш борщевик Сосновского ядовитый, - а дальше меня вообще в науку понесло, - После войны его культивировали по северо-западу России как силосную подкормку на радость буренкам. А получился сорняк с вредным соком, содержащим фуранокумарин – светочувствительную бяку. Попадет сок на кожу, солнышком это место припечет, считай беда – гореть будет аки от огня. Борются с ним, борются, а он все ползет и ползет на новые территории. До Таганая пока не добрался и наш сибирский борщевик с родных мест не вытеснил.
Не знаю, поверили они мне, али нет, но от сорванного «страшного» листа шарахались как от крапивы. А я ничего, похлебку из борщевика с дудником, приправленную семенами тмина, варю и вам советую.
a4.jpg
Фото 4. «Ведьминский» супчик из борщевика
А теперь чайком побалуемся. Для заварки-то лесной тоже флоры всякой полно. У меня околь кордона, каких только чаев нет: медвяный лабазник, мята перечная, лист брусничный да смородинный и, конечно, иван-чай. Хотя последний не так прост, мол, сорвал сирень-цветок и в кипяток. В заварку только листья идут, да и то не сразу, а после специальной обработки – ферментации (мятые листья надо выдержать во влажной среде) и сушки в печи. Но уж, кому лень да не може, так вали в зверобойный али какой другой взвар розоцветы иван-чая – не ядрёно, так хоть красиво.
a5.jpg
Фото 5. Лабазниково-смородинно-брусничный чай
  А на десерт – ягоды. У них сейчас самая пора. По низинкам моховым черники полно. В тинистых запанях она «жирная», не то, что в тундре да на россыпях, где она чуть крупнее зерна гречишного. Опять же черная смородина. В заварку-то лист идет, его меж пальцами растер, запах учуял, значит, она – черномодина. Ягоды-то на диких кустах редко встретишь, но в Киалиме по россыпям гроздья на смородине висят. То одичалая плантация со времен углежогов осталась. Тут же по курумникам малинник стелится. Лесная-то малина хоть и мелкая, а духмяности в ней в разы больше, чем в садовой. Еще один ягодный витамин – шиповник. Весь Таганай им усыпан. Роза майская, как его еще кличут, и в начале лета пользительна. Бутоны ее алые чаю аромат добавляют, а варенье из лепестков, что нектар райский – никаких сладостей не надо. Ягоды багряные, хоть и жесткие, но если их резануть, да от косточек избавиться, а затем сахарком присыпать, ночку на холоде выдержать, так получишь нечто вроде карамели на блюдце с природным запасом витаминов без всякой там химии.
a6.jpg
Фото 6. М-м-м, коготки оближешь…
А напоследок, еще одна байка. Растет в нашем лесу чудо-ягода, да знают ее не многие. А кто знает, так и те по большому счету разве что щепотку сорвут, жевнут, поморщатся да выплюнут.
- Тьфу, кислятина костлявая.
На то она и костяника. Каждая ягодка вокруг ядрышка, на одном кусточке которых до 20-ти штук набирается. Щедра костяника, да привлекательности в ней ноль. Сказывают, мол, природа ее такой специально создала – человеку в ненадобность, а зверю в угоду. Зверь тот, мол, костяничник лапищами сгребат, в ручье студеном замачиват, а на утро хлебат из него костяничную воду. А как думаете, отчего медведь у нас в лесу самый сильный да здоровый? Поди-ка зельем костяничным все лето себя балует. Лист у костяники ведь тоже пользительный, попробуйте чай сварганить, не пожалеете. Глядишь, силушку медвежью обрыщите. Только не злоупотребляйте, а то еще шерстью обрастете, мало ли какие гены природа в костянику-медвежью ягоду запихала. Шучу я.
a7.jpg
Фото 7. Костяничные угодья косолапых хозяев
Фото:

Девятая байка от Киалимской бабушки ТРЕТИЙ РОДНИК

Хотите узнать родниковый секрет? Али слыхали уже? О том, как силушку обрести от «дыхания мантии подземной»? Так зовут водицу, что в недрах глубоко родится, пласты-трещины прошибает, да на свет Божий выходит. Живица та родники с реками полнит, моря-озера разливает, болота отстаивает. В горах наших водной глади не много, зато ключей-студенцов на каждой горе, хоть по штуке, а есть. Которые их них чашами в камне долблены, одни глубокие, другие нет. Есть такие, что и не поймешь с налёту-то, вроде плюхнешься в водомоину, ругнешь болотину и ну, дальше шагать. А мочажина та и есть выход мантийный, только скрытый, то мхом, то глыбушкой. Стекает водица та вниз, глянь, по лесочку уже ручеек катит. Удивляешься, откуда взялся? Так из водомоины и сочится, что по трещинке наверх под напором прёт, а под мохом слабеет да болотится. Коли чистых родников по Таганаю подсчитать, так их около пятидесяти, а коли вместе с потаенными, так вся сотня будет. Недавно еще и сто первый появился. Думаете, вру? Мол, не ведала, так и не знала. И ведала, и знала, что на том месте ничего не было. И явилось вдруг чудо подземное. Место то ровнехонько, слева-справа выемка по пояс, сланями плитняковыми уложенная. По верху бровки с обеих сторон растет столетний пихтач, разнотравно-долгомошный, а на сухой подстилке ни канавочки тебе, ни болотинки, грибы белые родятся. Хотя вниз по склону влажности по боле будет – ручей с куртинами из ольшаника и бредины, с кочкарными болотцами в излучинах. Видать приключилась в пластах здешних подвижка, надвиг али сдвиг. А может и другая какая причина, паводок, например. Просочатся талые воды в трещинку, вымоют суглинок из полостей и на тебе – путик для подземушки свободен.
r1.jpg
Фото 1. Один из потаенных
Сто первый-то наш студенец пока безымянный. Чаша у него, что плошка глубиной на пару пальцевых фаланг, но «вулканчики» по дну знатные бьют. Не в постоянку правда. Бывалоча идешь мимо, остановишься у новорожденного-то, потопчешься, он и охалит малость, пузыри по ложу пускает, да слюдины из дырок тех гейзерных выплевывает. Вот и получается, будто кипит в чаше вода, чешуйками серицита поблескивая, а выпьешь «кипяток», так зубы от холода ломит. Течет кринец тот тоже по правилам, на восток. Не по правилам, так это те криницы, которые от истока своего текут на юг или на запад, плохи они от того, что иссыхают, особливо при южных суховеях. Однако полная тень роднику тоже беда. Никак нельзя исток в дремь погружать, глухими ставнями заколачивать, да и чапыга должна в круговерть чаши в меру расти. Иначе без солнца да сквози загниет животворень и толку от него – ноль. А толк от истоков наши предки знали, не только жажду утолять. Скажете, мол, чего с «недоумков» взять, они всяк чуду поклонялись. Дерево рубили – кланялись лесу, землю копали – челом об пол били, на зверя ходили – разрешение у духов просили… В родниках по их смыслу тоже духи селились, охраняли значит. Сказывали деды-то, что за водой на животворень лучше до восхода идти, пока дух спит, да вода тиха, «непочата» то есть. Причем, по пути запрещалось болтать, оглядываться, да не дай Бог оскорбить кого, хоть кошку али куру. А потому надлежало одному ходить в молчанье да благости души. Черпать воду полагалось навстречу солнцу, то бишь по направлению на восток, по течению значить, коль это правильный источник-то. А и как, иначе-то, ведь и кошку против шерсти кто гладит? Обратно домой воду тоже молча несли, в кадки переливали, обязательно с крышкой, от всякой нечестухи скрывая. Коль всё по писаному соблюсти, так та вода – «непочатая», по теченью взятая, молчальная по обету – считалась еще и целебной, чуть ли не святой.
Особливо сила ее возрастает если ходить к студенцам далехонько, на крутояр, да чтоб чаш тех было не менее трех. Вот и наш крутояр, хоть и не так далек от дворов с петухами, в подошве которого родники бьют, но было их всегда два. Один на краю кулижки сосновой с беличьим гнездом. Вытекает из горы кварцевой нисходящим потоком, аккурат на восток. Второй чуть ниже по склону, в пихтаче притаенный, тенетный, даже в зной бьет из сланей ледяных, не иссякает. Ну а третий, новенький по гранитной трещине в калужине «фонтанирует», оттого восходящим зовется, да и бежит на восход, к солнышку. По пути от усадьбы он первый, а по статусу, хоть возрастному, хоть генетическому – третий. Прямо не знаю, как и назвать-то его? Может другой кто придумает? Тот, кто сходит да глянет на чудо новоявленное. А коль захотите воды целебной испить, не забудьте про обряды трех истоков. А еще, набирая воду, я всегда говорю: «Земля-Ульяна, Вода – Татьяна, а Ключ – Иван, дайте воды от всякой беды». И вам советую.   
r2.jpg
Фото 2. Родник Купавкин (первый)
r3.jpg
Фото 3. Родник Первоцвет (второй)
r4.jpg
Фото 4. Родник Фиалковый (третий)

РУДНОЕ ОЗЕРО

Спросите, где такое на Таганае? Есть, дек еще и два таких озера у нас. Одно на Большой Тесьме, а другое на Малой. Люди там чаши огромные по руслам выкопали да плотинами поток преградили, вот и получились озера, чтобы воду из них качать и город наш поить. На том месте, где водица Большой Тесьмы спружена, раньше рудники были. Закопухи те, что для разведки руды бились, и надысь по бровкам акватории зияют. Частью-то ямы сухи да забуреломлены, а другие, что поглубже, с водой. Среди них ямищи есть бездонные. То шахты старые, из которых «на гора» два века назад бурый железняк подымали из глубины недр. А сколько таких дырок на дне озера затоплено, так и не счесть теперь. Однажды засуха воду из озера выпила, так там по дну их три штуки выперло. Вода так и стояла в тех дудках черная, ледяная, рожденная в глубоких подземных разломах. А по краешкам тех шахт охра железная наросла. Оно ведь как происходит, снизу из разломов с водой железо к поверхности прёт, а на свету в кислородной купели окисляется, вот и растет бахрома рыжим студнем по каменной кладке-крепежу шахтного ствола. Удивляешься порой, зачем эти шахты в сланях били? Вон, по откосу берегового яра жила идет – сплошь бурый железняк. Да и пляжи у воды смачно рудой усыпаны. Поди-ка мало казалось с поверхности-то скрести, вот и грызли землю, чтобы тоннами тащить на радость империи. Иссяк скоро тот рудник, залежь рудоносная круто вглубь пошла, силушке людской в ту пору не одолеть ее было. Так и забросили месторождение, заросло то место, задремучилось. Ходил ли там кто, нет ли? Да вот спустя сто лет возвели на старом руднике водохранилище.
a1.jpg
Фото 1. Рудное озеро
Один берег у него железный – торчит жила, волнами подмытая. Уровень у озера тоже часто пляшет, то вверх, то вниз, вот и сползла со временем рыхлая глинка, обнажив корень породный. Жила та лимонитовая в кварцитах сидит, из берега змейкой по пляжу вьется да в озеро и уходит. Вокруг того места куски руды разбросаны, то сливные, то с кавернами, а то охристые. Рядом с залежью той в крест склона два оврага идут. Ближний к залежи – Медвежий. Хозяйничает там иногда косолапый, особо по весне гнилушки да мурáвьища крушит, а по осени осиные гнезда в земле воротит. Наткнешься на такую лунку, быстрей беги, не от медведя, тот уже далече от того места, осы после его разбоя бешеные будто, того и гляди изувечат, нечто и не медведь-охальник перед ними. Второй овраг – Кабаний. Весь изрытый по дну. В пороях тех и лежат «бурые стеклянные головы». Так называют железный лимонит натечной формы с блестящей гладкой поверхностью. Кабану руда не нужна, он корни добывает, но судя по объему земляных работ, так и хочется назвать старый овраг «Балкой секача-рудокопа».
a2.jpg
Фото 2. Бурая стеклянная голова
На другом берегу, на солнечной стороне водоспуска, руда помельче в кусках, но поохристей. В бечевник здешний напорные трещинные воды подсачиваются, ручейки ящерками так и ползут в озеро. Точит вода железный камень, окисляет руду, а потом красит прибрежные грунты в желтый, оранжевый и красный цвета. За водоспуском другой окрас. Там кварцит белесый выступает со слюдинками. Иногда кварец сланцем прошит. Пустая серая порода. Ан нет, на коих породах идет оторочка из альмандина. Зерна розовые до густо-красного цвета, величиной с горошину. Усыпают россыпью серый глянец, даря в купе с солнечным блеском самоцветное чудо. Вот и получился гранатовый поясок по желтому кафтану Рудного озера с кроваво-охристым подбоем.  
a3.jpg
Фото 3. Гранатовая россыпь

Седьмая байка Киалимской бабушки ТАГАНАЙСКИЕ ПОГОДЫ

Бывает у нас на Таганае порой так. Идешь до солнышка в горы да погоду разную примечаешь. Ежели путик по низине твой, так знай себе туман пьешь, студеный как лед, густой аки вата, да липкий словно кисель. Вот так, напьешься болотного варева да в пол горы на яснину из него вынырнешь – и рая не надо. Глянь, тут кругом зайки золотые листвой балуют, солнечными стрелами в глаз метя, того и гляди ослепят полоумные. Вперишься с бровки откоса вниз, там марево стелется, а сверху над тобой голубень в белесых перышках – цирусы флокусы – это облака такие перистые, будто кружево кто на небо бросил. Вот тут-то и жди подвоха. Капли мелкие на волосы нижутся, одежда тем бисером будто испариной покрывается. Откуда дождь сыпет? Думаю, родится он на сопках. Теплый дых на вершинах пьет холодец-туманец, а как напьется вдоволь, так и брызжет остатками по долам да склонам, веера по глазури расписывает и трясет ими над моей седой головой. Вот и удивляется народ, как так, небо голубó, а дождь? Чудит Таганай мал-мала, загадит крохи. Есть еще одна загадка-закавыка. Кто поет в горах? Иной сразу ляпнет, мол, ветер. И прав будет и нет. Без помощи ветра, что скрывать, ту песнь не сотворишь. Однако ж, главная «скрипка» тут – камень. Хотя скорее звуки те больше на флейту похожи. А принцип их звучания поди-ка как у воздушной гармоники. Скалы-то наши уж больно старые, морщинистые. Трещины на их коже в разные стороны так и прут, то узкие (лезвие ножа не просунешь), то полые, хоть сам залезай. Но порядок и здесь есть. На иную каменную останюшку смотришь, а она будто складешок из матрасов – глыбы штабелями друг на друге лежат с закругленными краешками и пустотами меж собой.
1p.jpg
Фото 1. Каменные матрасы
Порой пустоты те и вовсе причудливые – ямки, полости, каверны… Иные насквозь камни прошивают, нечто дуршлаг, только неказистый, через него макароны не промоешь, все в пустоту уйдут. А вот мелкие камешки за трещинки те цепляются. На чем висят, не пойму, да только получается что-то на вроде клавиш. Ветер-то горный, где хошь летает. Это он на флюгерах азимуты строит, а как книзу спускается, так и балует по разным сторонам, а то нырк в дыру и ну по рифейским тоннелям вилять, клавиши перебирать. Вот и выходит гармоника их глубины недр. Да только услышать ее не всяк дано. И слух музыкальный тут не причем. Главное, это точку найти, где ветер, недра и твое ухо в гармоничном обертоне сойдутся.    
2p.jpg
Фото 2. Гранитный квартет
Другая закавыка погоды нашей – прогноз. Сложная порой задача получается, если по науке-то атмосферными фронтами командовать. Дек я по старинке вёдро с ненастьем предсказываю, надёжи с того больше выходит. Сразу скажу, лета в этом году не будет. Откедова знаю? А приметы народные на что? Прогнозы народ на весну да лето еще с декабря делает. То, что весна будет ранняя, было понятно уже с Афанасия Ломоноса (31 января). Коль в этот день солнечно, а так оно и было – на ленточке гелиографа (прибор для определения продолжительности солнечного сияния) прожиг составил 7 часов, то жди раннюю оттепель. В первый день февраля на Макара Весноуказника природа как бы подтверждает предыдущий прогноз – коли солнце (6,5 часов диск сиял над Златоустьем), то и весна не за горами, в нашем случае, Уральскими. Но вот с Аксиньи (6 февраля) все наперекосяк пошло. Говорят, какая Аксинья – такая и весна. На поверку вышло, что с утра 6 декабря солнышко, а после обеда – метель. Раннее тёплышко скоро кончится и будет у нас вторая половина весны промозглая да затяжная. На то еще Вукола Телятник (19 февраля) указывает. Теплынь (-6ºС – дневная температура этого дня) да снегопад на Вуколу обещают затяжную весну и холодное и дождливое лето. За летом вернемся-ка в декабрь. Модест Скотохранитель (31 декабря) погоду нам на весь июнь показывает. Народ давно приметил, если зимой мороз, то летом, в соответствующий период (месяц, день) будет жара, а коли теплынь по зиме, то и летом такая же температура, только с противоположным знаком. В канун 2017 года градусы днем поднялись аж до минус 5, вот и в июне среднюю температуру будем ожидать в районе +5ºС. Про осадки Модест тоже говорит, мол, 31 декабря снег, так и весь июнь в дождях. Кто помнит, так не даст соврать, всё предновогодье с неба сыпало. Дальше, больше, 1 января та же канитель – минус 4ºС и метель со снегом, а это народная примета на июль, т.е. плюс 4ºС и дождище. Малость успокаивает Игнатий Богоносец (2 января), что погоду на август пророчит, мол, будет тот прохладным (2 января было днем минус 6ºС и в августе уже понятно, вокруг каких градусов температура крутиться будет), но сухим (второй день нового года прошел без снега, но и без солнца). На Татьяну (25 января) тоже снег валил, а это примета на все лето – будет дождливое да туманное.
3p.jpg
Фото 3. Упало небо на горы
Если же всю температуру и осадки зимних месяцев проглядеть, то расклад летнего вёдра и ненастья сильно-то в разлад с прогнозом календарных именинников не идет. Так в декабре (антипод июня) средняя температура была на один градус выше нормы. Значит ли это, что в июне она будет ниже нормы, чем полагается? Поглядим. Хотя начало лета обещает быть хорошим, по крайней мере его первая декада. Первые 10 дней в декабре были холоднее нормы аж на 3º, да и снега выпало почти наполовину меньше положенного. Еще и Митрофан (6 декабря) предсказывает, что коль в этот день нет снега и дует южный ветер, то начало июня жди теплое, без ветра и дождя. Так оно и было, 6 декабря-то. Но на этом и конец. Январские морозы не дотянули до нормы 3º, то есть по зимним меркам тепло было, а осадки перевалили за положенный уровень аж на 27 мм. Зальет нас опять в июле холодный небесный душ. Август будет не лучше, разве что в самом его начале повеет теплом. Судя по первой декаде февраля (зимнего побратима последнего летнего месяца), холод был почти лютый – доходило до минус 28º, но со второй декады потеплело (запахло весной), а с третьей декады вообще днем воздух прогревался до плюс 1,6º, поэтому осень скорее всего придет в середине августа с переизбытком к тому же мокротени, судя по февральским снегопадам в полтора раза выше нормы.
Ох и наворочила я тут жутких прогнозов вам, да так далехонько, аж почти на полгода. Ничего, время придет, так сверим народные поверья-то. Вдогон утешу малость. Не всегда они сбываются, стариковские прогнозы-то. Вон, к примеру, в прошлом году зима, кто помнит, самая снежная за последнее десятилетие была. В долинах снегу выше метра навалило, а на хребтовских склонах так вообще по боле трех метров навьюжило. Так где они, дожди-то летние в 2016 году? Их и в помине не было. Сушь да жара все лето простояли в разлад с народной мудростью. Так что, поживем, увидим.
4p.jpg
Фото 4. Съели камни упавшее небо

Байка шестая от Киалимской бабушки МОИ ДРУЗЬЯ – ПТАШКИ

Почем зря в лес ноне ходить? Сугробины такие наворотило, что с тропы сойдешь, так одним пыхом по пояс в белоснежье и утопнешь. А зимники-то хоть и ходкие, да ленные. Надысь сходишь, а назавтра так и ловить нечего. Скукота. Но у меня всё ж свои секреты зимней ходки имеются. Знаю отвершки особые, неприметные. По мелкоснежью натопчу строчку с поляны до густолесья, наст тута нарастет с морозобоя, потом знай себе путик подхаживай после каждой переновы. А в густерне можно и без наста бродить, тут и валенок снег не покроет, особливо в хвойном подросте, доползшем кронами до второго яруса. На краю таких куртин кормушки и вешаю. Птицам лесок такой в благость. Стволы у молодых сосен голехонькие, сучья отмершие только и торчат до кроны, а по трещинам в них живность крохотульная хоронится. Однако не все те квартирки в зиму букашками заняты. Поди-ка, найди заселенку в сучковатом чапыжнике. А мои семки в кормухе – сытная прибавка для пернатых следопытов.
Идешь по утрянке к птичьему леску, морозно, снег под ногами скрипит, а вперед ходока клубень дыховитого пара летит.
i1.jpg
Фото 1. Иду на рассвет
- Цу-ви-цу-ви, - приветствует меня синичка-большак.
На это только и способна. А в остальном, больно важная. Сразу на корм не летит, присматривается. Чистые семки, без скорлупки, и вовсе с руки не берет, яро выказывая превосходство вида, сидя на ветке с надменным наклоном головы в черном чепце. Зато гаички, хоть и той же синичьей породы, привечают меня еще за добрую сотню шагов от кормушки. Визг, писк, дружеское хлопанье крыльями по плечу, а то и по щеке – приветствуют, значит. Тем дожидаться приглашения не надо, вон, они уже барабанную дробь по полу пустой кормушки клювиками бьют. Требуют чего-то. Ясно чего.
- Семки давай! – а по птичьи это – Тии-тии-ци-ци-джээ-джээ…
Быстро буроголовики усваивают, где пожива привлекательнее. На ладони у меня. Ох и фордыбачат друг перед дружкой. А один малой (так и есть мельче всех), назвала его Плешкой из-за белого пятнышка на темечке, совсем чокнутый. Не с краешку, а прямо в центр ладони прыгает и не одну, а две, три, четыре семки в рот хапает. Заодно и собратьев шпыняет, клюет в бочину, криком исходя. А те, нет, чтобы проучить нахала, летят прочь. Вожак он у них что ли? А может избалованный подросток? Ну-ка, я тебя проучу. Садись-ка на ладонь. Хвать его пальцами за лапку. Вырвался, отлетел на ветку и глядит на меня, мол, чего это с кормушкой приключилось? Шмыг опять на ладонь и ну пихать семок полный рот. Я палец подняла, он насторожился, погладила по шее, Плешивка голову наклонил, клюв раззявил, семки выпали. Улетел. Да тут же и вернулся. Не проняло ни «кнутом», ни «пряником». Так и жадничает да зловредничает.
i2.jpg
Фото 2. Плешка
Московку совсем загонял. Однако гренадерочка тоже настырная, чуть столик пятипалый утихнет от гаек, она с налета плюх, зернышко хвать и шасть под елку. Там под колючей кроной и трапезничает. Хорошо пристроилась. Бывает, что нечищенки из клювиков чьих-нибудь на снег падают, так она подбирает и лущит тут же. Вот и сидела бы на комле, да ведь разведала хохлатенькая, где лакомство привлекательнее – на ладони. Загадка прямо.
Другое дело, поползни. Те сучья облепят, набычатся на два размера толще и наблюдают за гаечной жировкой. Сначала они разведчика выслали. Попка по стволу туда-сюда долго бегал. Рискнул наконец-то, сел на ребро ладони, притаился, присел пару раз, мол, глядите, Попы, всё в ажуре. Семку клюнул и стрелой умчался меж стволов. Что тут началось!
- Тью-тью-тиюю…,- запела родня, восхваляя героя гордой династии.
И полетели остроклювые стрелы на ладошкину скатерть-самобранку. Все семки мне рассыпали. Поп Первый крыльями дюжину зернышек раздул, пока себе красивый клинышек выбирал, Поп Второй посадку не рассчитал, да по всей горсти шасси когтистое так и проволок. Пришлось в карман лезть, новую щепоть подсыпать.
i3.jpg
Фото 3. Величавый Поп
Глянь, кто это у комля пихтушки? Ох и хлопочет – с ветки на снег, на ствол, вокруг комля… Синица вроде, а шапка синяя. Да и бормочет поскромнее.
- Цит-цит – радуется, букашку слопала, - и снова – Цит-цит, - Пухляк сверху зернышко обронил, она и перехватила.
Скромная барышня. Впервые ее у кормушки вижу – лазоревку.
i4.jpg
Фото 4. Принцесса в лазоревой шапочке
Вдруг бряк пузом в снег, крылья раззявила, пискнула недовольно и улетела. Из-за комля вразвалочку вышел черный фраер. Покрутил башкой, золотым клювом цокнул и ну рассыпуху по белому пуху сбирать. Глотал, глотал, не понравилось, пошел прочь. Ну что скажешь тут, дрозд он и в Африке дрозд, а черный тем более посорку разную есть не будет. Тому сальцо подавай. А чего тогда приходил-то? Видно на соседей посмотреть, да себя показать. Мол, вот я какой статный, лощеный, да златоклювый, нечета серочкам-пухлячкам и иже с ними пернатой братии.
i5.jpg
Фото 5. Фраер лощеный
Давай, гуляй, черная бестия, тут и без тебя охальников полно – сойка, сорока, да еще пара вóронов. Эти двое хоть и мельче киалимских, а наглости по боле будет. Усядутся на верхотурье и гыркают. Не на семки целятся, а на их едоков. Щас, обломайтесь, окаянные. Пока мелюзга трапезничать не кончит, не уйду с поста, догляд не брошу. А на сойку с сорокой у меня оглобля припасёна. Те хоть и не охотятся на малых, но разбой в лесном общепите завсегда учиняют. Нет бы, семку взять да в лес, как все порядочные птички. Куда там, сядут в кормуху и ну уплетать ядрышко за ядрышком, пока не раздерутся меж собой. Ну это, когда меня рядом нет. Или, когда чего отвлечет мой дозор. Например, еще один завсегдатай сосновой куртины.
Явился, не запылился. Этот в кормуху не лезет, а сидит на последнем этаже столовской сушины. Дятел-пестряк. Моцион у него словно заученный. Сначала ствол вкруговую обойдет, потом задком вниз на полметра попятится, снова вверх, ну а дальше такой долбеж начинается, что не только крупняк врановый, но и мелочь пернатая в ответку такой гвалд поднимают, что диву даешься. Поди-ка, радуются прилету нового кормильца. Она ведь как у дятлов-то пищевая ниша устроена. Чтобы до жирных букашек-гусяшек в древесине достучаться, сначала надо ствол облупить от лишней коры. Посорка та к комлю валится, а с внутренней стороны коры тайнички открываются – пауты, гусянки, личины с куколками… Подходи и кушай с барского дятлова стола, то бишь ствола. Бывает, что вытащит пестряк красношапочный жирную личину, та очухается и ну выгибули крутить. Не успеет дятел гимнасточку за талию хватить, она и падает на батут снежный, а тут ее нахлебнички поджидают. Вот так порой и летает дятел от сосны к сосне в сопровождении орущей пернатой свиты. Усек, однако, дятел, что у кормушки эта братия его меньше донимает, вот и лущит сухарину третью неделю подряд, аккурат с самого открытия подсолнухового сезона. Размеренно стучит, без суеты. На меня всего пару раз и глянул-то. Признал видно. Что с тобой? Устал никак? Слетел на сучок, распластался на брюхе и клюв в кухту сунул. Замер. Потом задрал стучало своё кверху и давай башкой махать. И так пять раз – в снег, к небу и вертухается. Да это ж он клюв остужает! Конечно, подолби-ка сухарину, твердую аки металл, нечто закипишь, а то и расплавишься. Ну ты, дятел, кузнец! Первый раз в жизни такую картину видела. Эх, и то верна молва, век живи, век учись.  
i6.jpg
Фото 6. Прохлаждается 

ПО ГРИБЫ В ДЕКАБРЕ

Байка пятая от Киалимской бабушки

ПО ГРИБЫ В ДЕКАБРЕ
Скажете, что не бывает такого? Мол, какие такие грибы зимой? Дек, самые обыкновенные. Они, конечно, не все съедобные, али вкусные, но это не остановит знатока от зимнего грибосборья. Однако, сразу охолону чуток – не каждая декабрьская погодь грибы родит. Коли морозно да ветрено – дома сиди, акромя студеня в лесу нечего ловить. Ну а как теплонёт ближе к нулю, да южак пройдется по куржавым струнам деревьев, топя одёжу снежную веколесья, тут и хватай корзину да бегом в лесную оттепель за грибами. Но, признаюсь честно, зима ноне с колыбели лютущая, один раз и оттаяла-то всего. Вот мне того заморского дуновения и хватило. Полный пестерь из лесу грибков притащила.
Сначала-то как обычно тонехонькие ольховнички в болоте обошла. Нашла то, о чем мыслила. Вешенку. Поди-ка всем тот грибок знаком, на прилавках-то продмагов полно этого добра в целлофане упаковано. Да то сростки искусственные. А мои вешенки не какого-то там гербицидного денатурата вкушали, а торфяно-сфагновый коктейль низинного болота потягивали, к тому же профильтрованного через волокна серой ольхи, меж которых гифы грибницы укоренились и дали плоды – серо-бурые шляпки по 5-8 штук на одном кусточке.
11.jpg
Фото 1. Вешенка поздняя
Добрая сегодня будет у меня на ужин похлебка из вешенок, сытная да пользительная. Вешенку еще в народе называют «грибным мясом», уж больно много в ней белка. А полезность ее в низком содержании жира и особом виде клетчатки, состоящей из хитина, как у животных. Такой составчик проглотишь и не только сыт будешь как после куска баранины, но и легок, благодаря выгону лишнего мусора из организма.
За ольховником в бурелом попала. Еле-еле проползла по черемуховому чапыжнику, да там и глядеть-то нечего, разве что припарки грибные на стволах. Только их не то чтобы есть, но и нюхать порой опасно. Вон, ликогала древесинная или «волчье вымя», или «волчье молоко». Почто так зовут? Внутри молодых шариков ликогалы находится жидкость, ну а коли все странное да неприятное у нас издавна волчьим нарекается (волчьи ягоды, волчье лыко…), то и этот гриб-слизевик не стал исключением. Хотя розовое «вымечко» на пнях можно лишь летом встретить, а вот к осени оно буреет, «молоко» высыхает и превращается во множество спор. Треснет такой шарик, и детки гриба катапультируются на расстояние до 15 м. Вдохнешь невзначай эту субстанцию и всё, кердык тебе. На спорах тех жгутики да амёбы заразные паразитируют, попадут в кровь или лимфу – болезнь попрёт оттуда, откуда и не ждешь.
12.jpg
Фото 2. Ликогала летом    
Обойдя сторонкой страшный гриб, попала наконец-то в ивняк. Вот где грибное раздолье. Ива-то она, хоть срублена, хоть ветром скорчена, долго потом в земле трухлявиться, а какая и побеги новые дает из гнилого ствола. Расчапыжится трухля аки ёж-гигант, а меж иголок тех на коре-мякотине фламулина букеты распускает. По-простому гриб тот опенком зовут или зимним грибом. Ему и морозы нипочем, хоть минус сорок. А как оттепель нагрянет, опяты шляпками тряхнут, семена-споры выпустят, те по ветру летят пока с деревом не столкнутся. Ну а там уж забьются в подкорку и вскоре глянь, на ивовом ёжике новая колония зимнего опёнка. Пару пеньков срежешь, вот тебе и полная корзинка, а дома – баночка грибной икры.
13.jpg
Фото 3. Зимний опенок
Дальше к ручью пошла, заодно промоины проверила. Там, где на болоте вода открытая выступает, да бузина по сухим кочкам карабкается, растет удивительный гриб. С виду и на гриб-то не похож. На дереве будто медуза сидит. Тронешь, так она еще и дрожит. Присмотришься, вроде кто ухо на дерево повесил, то ли специально, то ли забыл. В общем, называй как хочешь – «древесная медуза» (то японцы придумали), «черное древесное ухо» (китайское название), «чертово ухо» (славяне прозвали) и т.д. и т.п. А по науке – аурикулярия уховидная.
14.jpg
Фото 4. Аурикулярия уховидная
Один раз всего и готовила-то медузье ухо. Получился в сковороде кисель, солёный да с запахом тины. Позже узнала, что гриб этот можно даже сырым есть, в салат добавляешь и… Не-е-е. Пущай растет на радость другим грибам, бактериям и вирусам. Я лучше возле ручья другую дрожалку поищу.
Бровка ручейка на болоте крутая, где глинистая, а где и каменистая. Камень сланевый под корнями еловых вековушек выпирает, вода с тальников когда вспучивает, через плитняк тот перекатывает маленькие водопадики. Они кору тонкомера до самого верха смачивают. Вот на той мокроте и висит «золотое желе». Давно еще называли гриб этот «звездное желе», мол это остатки света упавшего метеорита. А простой люд так вообще обзывает сей дрожащий гребешок на ветке – «желтый мозг». А что, похоже.
15.jpg
Фото 5. По науке «желтый мозг» - дрожалка оранжевая или тремела пленчатая
Но по мне ближе желе, я из тремелы желе-варенье и готовлю. Варю долго, пока паста не образуется, потом добавляю мед и ем в прикус с липовым чаем. Ни одна простуда не берет. Эх, надо бы еще «черным ведьминым маслом» разжиться. Оно завсегда рядом с желтыми мозгами встречается. Съестные свойства-то его так себе, ни вкуса, ни запаха, да и выглядит как мазутный студень. Зато если его высушить, а потом растолочь и сжечь, от того дыма вся нечисть в округе прочь разбежится. По науке-то эта чечевичная образина эксидией железистой зовется. А по мне так самый настоящий ведьмачий мозг.
16.jpg
Фото 6. Эксидия железистая
За ручейком под раскидистой пихтушкой, на чуть присыпанной снегом дернине, нашла стайку грибков-чепчиков. Ножка у них тонюсенькая, а шляпка то ли на восточную панаму смахивает, то ли на ночной чепец? Малютки эти не больше наперстка, да так хрупки, что пальцем тронь, они и свалятся. Пусть растут те мицены зимние на забаву мышам да белкам. Моя корзина и так уже полнехонька. А вы говорите, какие зимой грибы?
17.jpg
Фото 7. Мицена зимняя

ВОЗВРАЩЕНИЕ В КИАЛИМ

Байка третья
ВОЗВРАЩЕНИЕ В КИАЛИМ
 
- Бабуль, пойдешь в Киалим жить?
- А чаво делать-то?
- Да-а, инспектор в отпуск пошел, подменить бы надо на пару недель.
- Дек, с удовольствием, - говорю, а сама вроде как намекаю, - А когда ехать-то?
- Отвезем, не волнуйся, завтра и приходи на усадьбу.
А почто не отдежурить-то, заодно молодость вспомню, да посплю в тепле. Глядишь, у топленой-то печи и сны поприятнее будут, о прошлом.
20.10.16. С утра и поехали. Интересный моцик-то о четырех колесах. Квадроцикл называется. Сугробы режет яко сохатый, а по булдыганам плывет будто плот по перекату. Два раза-то всего и завязли в болоте, дек лебедкой (название-то какое диковинное) сами себя и выдрали – за дерево тросом зацепились, на руле кнопочку нажали и прощай жижа болотная.
А кордон-то и не изменился почти. Тот же дом, палисадник, ворота старые, даже дверь в избу из моего прошлого, резная. Разве что вывеска на крыльце новая. А еще новый пёс, новые кошки, новые туристы… Ну, что ж, добро пожаловать в новую жизнь.
1a.jpg
Фото 1. Врата в прошлое
21.10.16. Что-то тихо кругом. Одна душа и живет-то всего во второй половине, турист-одиночка из областной столицы.
22.10.16. Оживление началось ближе к обеду. С метеостанции пришел парнишка с заряженными аккумуляторами для рации. У меня-то тут совсем никакой энергии нет, а на «Таганай-горе» - солнечная батарея. Ох, до чего ж прогресс-то дошел, ни проводов тебе, ни столбов, стекляшку на дом повесили и на тебе – электричество. Парень ушел на Ицыл. Бедняга. Тропы нет, сугробы по колено. Не долго ходил, через час вернулся, говорит, мол, умаялся, да еще следы какие-то видел. Показал в телефоне фотки. Лось это, говорю. Не верит, снежный человек твердит и всё тут. Двое пареньков подошли. Тоже сомневаются. Откуда? Гутарят, что ходили на Три брата, да заплутали, на Киалим и вышли. Напоила бедолаг чаем, да отправила с напутствиями, одного на Дальний, двоих на Гремучий.   
К вечеру пришли две группы. Одна из Миасса, тропили путик через Ицыльский перевал. А вторая из Златоуста, им проще по нашим-то вездеходовским следам.
23.10.16. Утром, пока первая половина кордона маялась у печей, пытаясь сварить на одной охапке дров то ли завтрак, то ли обед, вторая половина ушла на метео. А я решила прогуляться на поляну углежогов на правом берегу Киалима.
В воздухе минус пятнадцать. В прозрачных руслицах склоновых ручейков – ажур тончайшего изящного инея. Небо слегка голубит кружево, а течение чуть пульсирует нежную филигрань ледяных лепестков конденсата. На поляне заросли трехметрового дудника курчавятся на зонтиках сухих соцветий снежными кристаллами. От легкого прикосновения они невесомыми бриллиантами уносятся в небо, замирают тонким облачком и искрометным конусом устремляются вниз. А иногда и за шиворот. В прорехах поникшего иван-чая сияет белизной Дальний Таганай. Правее – ледяная Юрма, а с половины склона вырисовывается южная окантовка Большого Таганая. Величественная Круглица словно летит над долиной, плотно подпоясавшись хвойным кушаком, прикрывшись сверху призрачной белой вуалью. Осторожно, матушка, не наткнись на громаду Откликного. Вон он, клык кварцевый, на полоской десне седловины, будто страж главного хребта – порядок блюдет, да мечтателей урезонит.
2a.jpg
Фото 2. Кварцитовый клык
Перенова поляны чиста, ни следочка. Вдруг, шур-р-р. С вербы сошел вальдшнеп и низом, будто на тяге, пошел в край опушки. Этот год на вальдшнепа богатый – на километре 2-3, а то и 5 бекасят поднимешь. Порой пух да перья ногами пинаешь – то лисонька с куней постарались. Пора бы вам долгоносики в путь на юг сбираться, зима уже не отступит, как бы морозы не вдарили, да почву не сковали. Чего ковырять-то будете? Дальше пошла по старой дороге до делянки, обратно тем же путем пришлось. По лесу одно мученье ходить, под колено снегу прет, кухта сверху сыплет, да и все равно пустоследица.
Далеко за полдень кордон вновь ожил, вернулись радиальщики с метео. Загремели посудой повара. Потом сборы и группы разошлись, одни на юг в Златоуст, другие на восток в Миасс.
Около полуночи – стук в дверь. Выхожу. В сенях стоят четыре заледенелые статуи. Два пацана, две девчонки, лет по семнадцать.
- Пустите на постой.
- Батюшки, откуда такие?
- С Юрмы идем. Замерзли, промокли.
- ???!!!???!!!???, - это мое удивление.
«Не ходи» - перевод с тюркского означает эта гора. И это древние кочевники рекомендовали в принципе, не важно, в ясный день с плюсом или в пургу с минусом. Но чтобы вот так – в сумеречное предзимье по бездорожью со снегопадом и минусом пятнадцать! Назвала бы их героями, да язык не поворачивается. Соглашаются на любую хибару, лишь бы под крышу. 
- Айда, в середину.
Это некие «vip» апартаменты между первой и второй половинами дома. Узкая комната с широким окном, тяжелой старинной дверью, с двух сторон «бронированная» утепленными венцами векового сруба. Вот только новая печка какая-то «жидкая», не вызывает доверия. Щедро выдаю подросткам две охапки дров. Через полчаса они затихли. Встали ни свет, ни заря. Попрощались вежливо и вернули одну охапку дров. Чё приходили-то? Странные какие-то.
24.10.16. Около одиннадцати утра Рыжий залаял на Ицыл. Хорошо брешет. То ли зверь, то ли… Ага, раз турист, два турист… шесть человек перешли по мостику и прямиком в летнюю кухню. Иду знакомится. Снова молодежь лет пятнадцати. С ними дедок, вылитый Дерсу Узала.
- Ко мне на постой?
- Нет, отдохнем и на выход.
- В Златоуст? – и после кивка интересуюсь, - А где ночевали? На перевале? В палатках?
- В балагане под горой.
- Чай будете?
- Нет, спасибо, на вокзал торопимся, поезд у нас.
- Ну, счастливо.
Вот тоже, чего приходили? Тридцать километров из Миасса до ицыльского балагана прошагать, чтобы переночевать, а потом еще тридцать километров до Златоуста, как говорится, «галопам по Европам». Одно слово, туристы.
25.10.15. Сегодня на кордоне день птиц. Потеплело до ноля, вот пернатые и закуражились. Синицы-большаки слетелись на паклю, что в венцах срубов. Но не только. Стоя на крыльце, поймала себя на мысли, что отмахиваюсь от мушек. Они вились у головы, соблюдая традицию «лезем в глаз». Оттого большаки и хлопотали на еловых да вербных сучках, охотясь за взбеленившимися насекомыми. Решила подкормить трудяг. Повесила кормушку, насыпала семечек. Пока тихо. Ничего, разнюхают. Клестам другую трапезу сготовила, зольно-минеральную. А по краешку снежного столика крошанула семок. Что за напасть такая? Все птицы слетаются на стопку старых кирпичей в пяти метрах от моего «шведского стола» и, знай себе, ковыряются в красных параллелепипедах. Нагрянула стайка сосновиков – оранжевые кавалеры и серые дамы с оливковой шейкой – молодежь. Сначала для приличия покачались на бельевой веревке, а потом ватагой сиганули на «кремль». Кто-то их спугнул. Взвились столбом и врассыпную. А один с маха на и лбом в стекло оконное – бултых камнем в снег. Лежит с растопыренными крыльями, типа помирает. Побежала спасать, да пока по сеням пробиралась, он очухался и за огород в пихтач улетел. Во-во, ели бы шишки, нечего глину клевать. Ели от плодов просто ломятся, да и пихтушки тоже «початками» увешаны. Хотя, пихту шелушить, себя не уважать. Это я от имени птиц говорю. Шишка на пихте вверх растет, стержень у нее прочный, с сучком будто слитый. Зато чешуя расхлябанная, чуть тронь, она и сыпется вместе с семенами. Можно, конечно, смолистые крылатки и с земли подбирать, да больно накладно за каждым семечком прыжок, а то и два-три делать. Куда проще еловую шишку лущить. Та и растет вниз, и на ветке легка, и в чешуе плотна, а значит подцепил чешуйку клювом-крестиком, отогнул и всё – семя твое. А мне, однако, обидно за нетронутое угощение от щедрого подсолнуха.
  Размашистой стрелой пролетел поперек кордона крикливый желна. Его путь вскоре перечеркнул продольным маршрутом большой пестрый дятел. Стиль полета тот же, словно кто копье без древка метнул, но молча. Другая птичья коалиция оккупировала дальние дома. Сойка Зойка (я ее уже сто лет знаю) обшаривает туристические разбросанки – крошки хлеба, банку из-под сардин, жирные салфетки… Пришлось идти за пакетом и собирать мусор. Обиделась Зоя, гаркнула и улетела за россыпь. Этому порадовались снегири. Расселись красавцы на ивушке и стали почки клевать, набухшие для повторной вегетации. Если потепление не закончится, то поди-ка и проклюнутся вербные оливки. Глядишь и у таракашек новое потомство появится.
3a.jpg
Фото 3. Поздняя любовь
Иду с пакетом отходов, сзади сойка крадется, ворчит. Вдруг тишину разорвал пронзительный крик, вздрагиваю и оборачиваюсь. Чуть выше подлеска колесом крутится перепелятник. Стайка клестов мечется, синицы в курум нырнули. Пытаюсь поймать объективом хищника, да где там, он уже выше первого яруса леса. Всех разогнал и сам сгинул. Пойду изучать млекопитающих.
Возле аншлага зайцы хороводили. Больше десяти следовых дорожек. Может и один беляк жировал. На тропе видны наброды землероек, их пересекают двучетки горностая. Ближе к лесу несколько беличьих тропок. Крупной живности нет. Вдруг в голубое оконце блеснуло солнце. Щурюсь на облака, а там… Неужели беркут? Эх, слишком высоко.
Вернувшись на кордон, нахожу возле старой бани двух кротов, задавленных то ли собакой, то ли котами. Одного крота кладу на лед у купальной полыньи в реке, другого – на поляне перед домом. Первого для норки, второго для крылатого представителя отряда хищников. И он появился. Только не хищник. Хотя Зойке давно пора присвоить статус всеядного существа. Села на лед и ну крота шпынять. Подхватила клювом, а взлететь не может, тяжко. Корячилась долго, да уронила поживу в реку. Гаркнула с досады, залетела в кормушку и склевала все семечки.
Вечером затемно приехала инспекция на кварде.
26.10.16. Отзавтракав, мужики ушли работать – в дальнем доме устанавливать новую печь. Я варила обед и наблюдала в окно за сойкой на клестовой кормушке. К Зойке присоединился супружник, вместе они одним пыхом склевали семечную замануху. Я поначалу подумала, что прошлогодний отпрыск покинул родичей и обзавелся собственными угодьями. Ан нет, вот они, все трое у снежной тарелочки. Но дитятко от парочки тумаков получив, улетел на сосну за Омшаником. Обратно вернулся с подружкой (или дружком) и давай маманю с папаней гонять. Что-то запуталась я. И кто из них четверых Зойка теперь?
Мужики после обеда возили дрова с делянки, но сломались. Колесо у квадры отвалилось. Так и уехали в город на пяти колесном «биг боссе».
27.10. 16. Такая сегодня унылая серятина, что и двигаться не хочется. Разве что выйду да поприветствую парочку моих старых знакомых. Два ворона долго кружили над кордоном, но присесть к кормухе постеснялись, все равно Зойкина орава там утреннюю порцию подчистую склевала. Бедолага зяблик тоже к шапочному разбору подоспел. К вечеру похолодало, но не так сильно, чтобы бить тревогу. А зря, ведь хотела собачью еду в избу занести, ан нет, наавосничала. На следующий день пришлось домашних животных мороженым супом потчевать.
28.10.16. Окна в узорах, да таких толстых, что наотмашь без термометра даю минус пятнадцать. Так и есть, в сенях минус тринадцать, а на оконном термометре минус четырнадцать. Одно утешение – небо появилось, точнее, его голубая составляющая. Она таилась в нежно-розовых тонах по кромке Ицыла, уже встретившего холодное солнце верхушками реликтовых елей на каменном гребешке. На приютах, поди, теплее. Так всегда бывает, когда антициклон на Таганай приходит. Атмосфера давит мороз в долины, а более легкие теплые массы ползут в вышину – температурная инверсия называется. Сейчас в девять часов связь будет, вот и проверю свою догадку.
4a.jpg
Фото 4. «Вечный ветер» просыпается
Так и есть. На метео, Гремучем и Белом минус девять, на приюте «Таганай», что всего на сотню метров выше Киалима по абсолюту, минус десять. Если атмосферный фронт не переменится, то после полудня у всех будет с крыш капать при относительно выравненных «цельсиях». Что и произошло. Днем под солнцем ожили сосульки. В моей низине воздух прогрелся до ноля, а на Дальнем - +20! Когда услышала, то не поверила. Переспрашиваю. Рация смеется и уточняет, мол, термометр висит на окне «лицом» на юг, вот солнышко и нажарило, аж спирт «закипел». Но к вечеру с севера подул тягун, предвещая ненастье. После полудня пришли челябинские туристы-студенты. Парень у них один деревенский из Забайкалья вызвался поколоть дрова. За пару часов во дворе выросла новая поленница. Люблю я такую молодежь. А некоторых так вообще не понимаю. Вечером по рации передали, что ко мне идет группа из семи человек с трехлетним ребенком. В пять вечера они были еще на Центральной усадьбе. Через час будет уже темно, дорога дрянь, погода ухудшилась. Бедный малыш. Но не это самое главное. Они оказывается на велосипедах! В девять вечера их еще не было на приюте «Таганай».
29.10.16. В 4-30 утра залаял Рыжий. Соскакиваю, думая, что велосипедисты приехали. Нет, пёс базлает у клестовой кормушки. Вокруг стена снегопада. Даже если кто-то и лакомился остатками пиршества, все равно не поймешь, след засыплет снегом к рассвету.
По утрянке на кормуху опустился перепелятник. Клюнул семку, выплюнул и низом на бреющем ушел за ручей. А клесты так и пасутся на кирпичной россыпи. Глянь-ка, к ним еще овсянки присоединились. Клесты малюток не обижают, меж собой только драчки устраивают. Овсяночка краснолобая, наоборот, клеста бочком отодвинула и ну клювом по известковой корочке долбить. Видать в природе пичужкам кальция не хватает, вот они печную развалюху и склевывают.
5a.jpg
Фото 5. Кирпичная вкусняшка
В полдень узнала судьбу «великов». Точнее их непутевых владельцев. Добрались-таки до приюта «Таганай» вчера в 23-30, никакусенькие. На Киалим, разумеется, не пошли, т.е. не поехали, т.е. велики не понесли. Ну и зря, я тут такие проспекты начистила, можно хоть гонки устраивать, но только на кордоне, от ручья до бани. Студенты ушли на Дальний Таганай. Долго думали, а стоит ли? Видимость ноль, но спортивный интерес перевесил. К вечеру занесло к нам одиночку. Хотел на метео, да встретил ребят, а те говорят, мол, чуть ниже колодца, что в 600 м от метео, медведь прошел, целую траншею поперек тропы нарыл. Видать еще спать не собирается, а может решил берлогу недалеко от туристического путика устроить. А чего бояться-то, охотников ноне нет, да бродить по тропам приятнее, нежели по сугробам в дебрях непролазных. Ему ж до глубокого сна еще месяц по угодьям шататься. Он же как, чуток поспит, встанет, косточки разомнет, жир по телу перекатает, опять в постель ляжет, дремлет малость. А вот уж как морозы вдарят, тогда всё, дрыхнет миша без задних лап, переднюю посасывая.
30.10.16. Утром всех проводила. Студентов в Златоуст, одиночку на Дальний.
- Ты, парень, в город-то что ли через метеостанцию собрался?
- Ну да, что ж я зря шел, цель-то у меня была Дальний Таганай.
- А как же медведь?
- Да ну его.
- Ну счастливо. И вам, ребятки, скатертью дорога.
А я эту самую скатёрочку сейчас грести да мести буду. Навалило-то опять, пол дня лопатиться придется.
Затемно пришли туристы. Настоящие, с маршрутной книжкой. Попросили даже закорючку в ней поставить в графе Киалимский кордон, мол, были, бабку видели, доложились и ушли в ицыльский балаган. Спрашиваю, почто у меня не ночуете? Говорят, что денег нет. А я гляжу, совсем дети. Руководителю лет двадцать, а пацанам (девчонок нет) не больше пятнадцати.
- Не страшно в ночь-то в медвежий угол лезть? А вдруг заплутаете?
- Не-е-е. У нас навигатор. Вот только рюкзак у парня треснул. Есть у Вас чем заштопать?
- А то как же. Пока чините, я вам кипятку сооружу.
Пустила их во вторую половину, принесла чайник, так молодежь еще и перекусили китайской лапшой. Ох, детки, не доведет вас до добра такая еда. Заставила их принесли в избу дрова, да напутствовала:
- Ребятки, коль заблудитесь, так вертайтесь по своим же следам. Меня не будите, сразу в избу и топите печь. Утром разберемся.
- Все нормально, не заплутаем, у нас же навигатор.
Ушли. Это что ж такое, навигатор? Помню, лет 20 назад на кордоне жили две коняги – Огонек и Навигатор. Огонюша добрый был конь, самостоятельный. Одна беда, ездока порой совсем не слушал. Знай сам себе дорогу выбирает, так по кустам провезет, что мало не покажется. А то привяжешь его где-нибудь и чаевничаешь в избе. Выходишь, а коняги нет. Отгрызет шнурок и уйдет в Киалим, домой значит. Навигатор совсем другой. Эдакий мерин-аристократ. Враново-черный с фиолетовым отливом, поджарый и дюже высокомерный. С места чуть не в галоп брал, не то, что Огонек, и по хорошему путику рыси от него не добьешься. А на мерина не всяк и сядет-то, без навыка нечего и делать. Тихоней не был, зато у каждого валуна али поворота станет, голову к тебе повернет и сверлит глазом, мол, куда идти-то, налево или направо? У ребят, поди, приборчик-то тоже вроде путеводителя – сюда ходи, туда не ходи. Эх, хороши были коняги. Как лесников с кордона турнули, так и лошади не нужны стали. Инспекторам больно надо сено на них косить, да в город на кузницу водить. Так и пропали лошади. Огонек у кого-то на пушкинском подворье изошел, а Навигатора в Магнитку продали. Сама свидетелем была. Как-то шла я по Назменскому перевалу с грибной охоты, а мне навстречу мужик с лошадью под уздцы. Поравнялись, а коняга возьми, да и встань как вкопанный. Гляжу, а это мерин наш. Закусила губу, глаза потупила, да прошла мимо. Метров через сто оглянулась. Мерин так и стоит, а мужик на обочине курит. Не знаю, чем уж там дело кончилось, вот только понукать мерином никак нельзя, он сам себе путеводитель был.
31.10.16. Распогодилось наконец-то. Сегодня снова шли группы с Ицыла и все мимо. Что-то нынче «вечный ветер» больно уж популярный сделался. Наконец-то одна из групп удостоила Киалим своим вниманием, решив переночевать. Лучше бы они мимо прошли. Первый вопрос вылетел от них с порога:
- А свет есть?
- Да, но только свечной.
- М-м-м-м….
Через полчаса еще бредовее:
- А можно от вас позвонить?
- Конечно, сейчас воздушного змея запущу, прилажу на нем портативный спутник, тогда и звоните, хоть в Новую Зеландию.
- Шутите?
Ушли, обиделись. Третий вопрос меня вообще «убил»:
- А где у вас кран?
- Зачем?
- Посуду помыть.
- Тебе с холодной водой или с горячей?
- А что, есть горячая?
- Конечно, вчера включили, а позавчера водопровод провели.
- Врете?
- А то. Иди-ка ты на речку посуду мыть, чистюля.
1.11.16. Первый день последнего осеннего месяца. Снега за ночь навалило 15 см. Один двор только три раза за день чистила. Около тонны снега за ворота вывезла. Вечером пришли «скандинавы». Это пешеходы с лыжными палками, но без лыж. Не люблю я свободу рук своих ущемлять. Порой и палка-то надоедает, бросаешь ее на пол пути, когда по бурелому да скалам лезешь.
2.11.16. Прилетели снегири и поползни. Долго караулили сойкин завтрак, раскачиваясь на высохшем аконите в центре огорода. Перепелятник ждать не стал, он долбанул Зою при подлете к кормушке, да так сильно, что та ушла боком в сугроб. Оправившись, Зойка сделала почетный круг от Омшаника до сеней, приземлилась к столу и без особой боюзи стала глотать одну семечку за другой. Зло, жадно. Один ее вид чего стоил – вся взъерошенная после ястребиных тумаков, словно панк какой-то (см. видео «Возвращение в Киалим).
А над Ицылом пылало бледно-желтое солнце в радужном ореоле зимнего гало. Вот он, главный предвестник зимы. Долгой, холодной и снежной. А над долиной летит легкий пуржец. Откуда он берется, ведь небо-то голубое?
На Таганае снег из голубого неба –
Явление обычное подчас.
Да то – кухта, которую небрежно
Стряхнул с пихтушек пролетающий Пегас.
6a.jpg
Фото 6. Гало – зима на носу
3.11.16. После связи в 9-00 нахлобучив на спину рюкзак, я ушла с Киалима. Двадцать два километра до Златоуста – пять часов ходьбы. Хорошая была вахта. 

Возвращение в Киалим видео  

Байка вторая ЖИЗНЬ У ВОДЫ

На Таганае нашем воды хоть и полно – повсюду дороги-реки, а реки после дождей так пучит, что мосты рубленые в щепы летят, - всё ж моря-озера, да «волга с камою» до гор наших не дошли. Однако кузюки сказывали, что в позапрошлом веке по Тесьмам да Киалиму лес сплавляли. Тогда поди-ка ширина да глубина речушек тех была не то, что ноне – трясогуле по колено. Тогда в омутах киалимских красуля водилась. Углежоги-то наши с печей рыбицу ту ловили кто на мыша, кто на живца. Навяжут живого упырька на один конец проволоки, другой конец на веревку намотают и тянут по плесу. Едала я тайменя, угощали его белым мяском удачливые охотники. Потом стали на сеть ловить. Когда и путалась рыба в ячеях, а когда и рвала тетиву, да уходила надолго, до нереста. Однажды в году в 62-м прошлого века у метеорологов самовязку шелковую так поронула, что и ремонтом ту дырищу не осилили. Ушел после того таймень, теперь уж навсегда. С той поры красулю в Киалиме никто поймать так и не смог.
1ii.jpg
Фото 1. Последний киалимский таймень, 1962 год.
За ним и подкаменщик простыл. Рыбка та, бычком ее еще зовут, лобастая, яко буйвол – любимое лакомство тайменя. За ним по судьбе своей  из Киалимов и ушел бычок. Одна форель осталась. Златоглазка сия – пеструшка с радужной побежалостью по горбатой спине. Проворная, озорная, на перекатах клинышком по валунам идет, на плесах над водой летит, сияет бочком с киноварными пятнами в капели пузырчатой, аки жар-птица. Чудна эта рыба-пришелец, на нерест в верховье реки осенью прёт. Там ее углежоги в омутах и сетовали. А на низовых порогах летом удили. Обычно в ночь после ненастья рыбаки по берегу шли с леской да червями, кидали снасть, на ощупь по поклевке тащили. К утру полнехоньки пестери каждый домой волок. Полкило весом рыбка – обычный улов, а у кого по килограмму, так тому хвалебную «пели», мол, рыбалить ему от Бога дано. Ноне красуля (форель тоже так кликали) в Киалиме не перевелась, разве что обмельчала – на две ладони кладешь, так голова с хвостом не свешиваются. А то, глядишь, коли запрет на ловлю вышел, так подрастет ущербница.
2ii.jpg
Фото 2. Киалимская красуля
В Тесьмах другой лосось живет – хариус – царь серебряный. Чешуйки у него будто слюдины с блеском под серебро и изумрудным просветом по спине, а плавни рубиновые. Иногда те серебряные слитки скатываются из рек к хвостам водохранилищ, тут им ловушки и подстраивают. Не только человек. Цаплюшки в устьевых заводях хороводят, а по кромке глубоких каменных террас – гагары помощники.
3ii.jpg
Фото 3. Тесьминский царь серебряный - хариус
Хотя местные рыболюбы сильно-то не гурманятся за счет харюсишек, лопают кого волна пошлет. Черный коршун, к примеру, не только рыбу с мелководных сплавин хватает, а без особого труда утят с воды цапает и в кусты. Ему вдогон сапсан охальничает – долго планирует над какой-нибудь мамашей-кряквой с выводком, пока не ухватит утенка или крылом грозной ути не схлопочет. А то после неудачной вылазки над акваторией идет низом по берегу и хватает со злости бесстрашных трясогузок. Перевозчики от них тоже в опале, особливо слетки. Некоторые хитростью берут. Узрели, что на задворках больших озер есть колодезные прудики, что со времен рудокопов остались. Ямы не глубокие, но под сенью пихт чаши каменные те стоят все лето полнехоньки, в рясковом покрывале на тинном пуховике. Вода там ледяная хоть при плюс десяти, хоть при плюс тридцати – из-под земли грунтовка подсачивается да студит влагу небесную. Перевозчикам здесь укрома для гнезда, кочку волосатую найдут и как под шторкой в осоке терем устраивают.
4ii.jpg
Фото 4. Старые рудники-озера
Пернатым хищникам с широким разлетом тут не пораздольничать. Разве что воронье промышляет. Особливо парочка вóронов здесь куролесит. Брела я как-то по берегу водосброса, глянь, из-под ног мышь-летучка выпорхнула и забилась в луче солнечном, аккурат поверх искорок золотой дорожки на волне. Мужик врановый тут как тут, гонит бедняжку к лесу, а оттуда черная супружница стрелой и хвать мыша. Сели на сосну и ну пировать-орать, аж жутко стало.   
А то порой притаишься за коряжиной, а в тиши полудня как плесканет под рогозовой куртиной, враз на ряске оконце появляется. Щучина сонная заходила, бурляки в яме пошла творить, мелюзгу гонять, чтоб самой не сдохнуть. В плену том щука оказалась от жадности. В паводок большая вода с малой тут сходятся, мальки на теплынь косяком идут, за ними и охотница, жирует, радуется, а как паводок сгинет да перешеек между акваторией и рудной копью высохнет, щучина в заключении всю межень сидит, мальками, да если повезет, мышами перекусывает. Может и покрупнее живность сцапать. Но это тем щучинам перепадает, что по большой воде гуляют. Ондатрёнка аль гусёнка в хвощевых протоках запросто выуживают.
5ii.jpg
Фото 5. Берегись, ондатра!
Много у воды обжор обитает. Те же стрекозы, ни одного мотылька не пропустят. Они так к воде приспособились, что и потомство на глубине выращивают. Интересно узреть выход молодняка их на берег – ползут монстры в скафандрах, забираются на травинки, раздеваются, обсыхают и улетают, а одёжка еще долго остается висеть – прямо «секонд хенд» какой-то.
6ii.jpg
Фото 6. Стрекозиный камуфляж
Раньше-то выше Киалима по весне на первый плес завсегда аисты прилетали. Заходили всегда с перекатов рано утром. Солнце еще на Ицыл крадется, ельник тень ночи чернит и на его фоне черных птиц еле видно, если б не красные ноги да клювы, так и не приметить бы летчиков. Сядут на поляну, курлыкают, крылья распушат и вальсируют. Один раз-то всего танцульки эти и видела, а на всю жизнь запомнила. Сейчас танцоры по скромнее всё попадаются. Жабы, лягушки, да дети их – головастики. А то оляпка-плясунья на камнях чечетку бьет, отвлекает от гнезда, что на ключине шаром над водой нависло. Опять же бобры-синхронисты в рясовых бирюзовых омутах развлекаются. Но о них другая история будет.
7ii.jpg
Фото 7. Оляпка-плясунья
Особая та жизнь у воды. Чего не досказала, смотрите на Видео «Жизнь у воды».

Грифола

I8093.jpg
В НП «Таганай» обнаружен новый вид гриба. Это грифола зонтичная или трутовик зонтичный, относящийся к семейству полиспоровых дереворазрушающих грибов. Занесен в Красную книгу России как редкий вид. В Красной книге Челябинской области не отмечен, местонахождение его в области ранее не устанавливалось.
 
Гриб издалека похож на экзотический букет. Наш экземпляр в диаметре составил около 30 см, в высоту – 20-25 см. Это своего рода куст, состоящий из десятков отростков-«веточек», на концах которых – шляпки диаметром от одного до пяти см. Примостился гриб, как и положено трутовику на валежине с тонким слоем дерна среди елово-пихтового леса с примесью липы в 2 км к северо-востоку от Центральной усадьбы. Гриб питается за счет гниющего ветровала, который здесь за несколько лет образовался в огромных масштабах. Тонкий мицелий (корень) гриба вырабатывает ферменты, расцепляющие целлюлозу. Образующиеся при этом растворимые вещества гриб поглощает, используя как источник энергии для своего роста. Гриб считается съедобным, но на любителя. К тому же, редкость вида, а также ограниченное плодоношение один раз в 3-4 года, обязаны свести на нет потребительское отношение к чудо-грибу. Увидели, полюбовались и пошли дальше.
М. Середа

БАЙКИ КИАЛИМСКОЙ БАБУШКИ Байка первая ВОРОНИЙ ГЛАЗ

БАЙКИ КИАЛИМСКОЙ БАБУШКИ
Бабушка наша Киалимская в болоте живет. Незнамо, толи дом там у неё, толи кочка, осочиной задернованная, толи землянка в береговом сугляном откосе. В гости никого не приглашала, больше всё по тропам путников встречает. Кто пугается старушонку, кто кланяется ей, а кто и приглашает на бивак. Бабуля чайку попьет, да за байки принимается, это у неё вместо спасибо, значит. Много чего она за полвека наговорила, а я записала, что успела. Теперь вам поведаю. Но для начала расскажу бабкину подноготную.
Давным-давно это было. Для завода нашего, Златоустовского, что металл плавил, много леса требовалось. А где ж его взять, лес-то – дек, на Таганае, конечно. Вот и стали заводчане по горным рекам поселки ставить, да уголь древесный жечь, который потом в город для домен металлургических возили. На одном только Большом Киалиме несколько углежогных становищ было. Там, где сейчас кордон Киалимский, поселок размещался. В поселке том и школа была, и больница, и клуб, и даже телефонная линия. Но, вскоре геологи неподалеку от Златоуста нашли богатое месторождение каменного угля и киалимские углежогные поселки прекратили свое существование. Съехали люди постепенно с тех таежных мест в город.  Осталась на Киалиме только одна древняя старушка — Феня. Муж у Фени давно помер, взрослые дети за всеми в город подались. Бродила бабуля по лесу, довольствуясь его дарами, да попивала молочко такой же древней, как сама, коровы. Иногда, особенно в сезон, перепадал ей паек от таганайских туристов. И вот, надумала однажды баба Феня для туристов тоже приятное дело сотворить. Во-первых, установила с помощью дальнетаганайских метеорологов прямо перед домом длинный стол с лавками. Каждое утро по краю стола выстраивала баба Феня десятка два банок, а сама устраивалась на сеновале и высиживала, что говорится, туристические группы. Особенно хорошо дорога с Ицыла просматривалась. Феня группу заприметит, сразу с сеновала не спускается, выжидает, когда подойдут да рассядутся за стол. Тут она проворненько так спускается с сеновала на землю, потом в подпол и выволакивает оттуда ведро с холодненьким молочком. Ставит калорийный продукт посреди стола перед удивленными туристами, разливает по банкам, а сама вроде как поет: «Молочко на зубок – пятачок на столок». Ну, понятно, туристы молочко попьют, по пятаку бабке заплатят, и — дальше в путь-дорогу. Феня пятаки в карман сгребет, молоко в подвал спустит, а сама на сеновал заберется в ожидании следующих путешественников. Разбогатела баба Феня, стала в город за покупками ходить. Как-то вернулась бабуля из города на Киалим с полным мешком сладостей, а там полно народу. Экспедиция называется. Феня с ними и вовсе сытно да весело зажила. Однако не понравилось начальнику экспедиции бабушкина частная торговля. Давай ее стыдить, запугал до смерти. Через год Феня совсем одна осталась. Геологи разъехались, корова померла. Стол с лавками туристы на костры извели. На Киалиме семья лесников поселилась. Загрустила Феня и начала бродяжничать. Возле Киалима она порой и встречается заплутавшему путнику. Дряхлая сухонькая старушонка, с котомкой за спиной, босая да беззубая – Киалимская бабушка. С той поры 50 лет с лишним минуло.
a1.jpg
Фото 1. Верхние Киалимские печи, 1953 год.
Байка первая
ВОРОНИЙ ГЛАЗ
Лесоводы наши кельимские помню, сказывали, что растение это будто не любит свежие пролески, мол, шагает уверенно только под пологом старовозрастных урём, ближе к рекам да болотам. Дай, думаю, проверю их ученую мыслишку, поищу око черное. Есть у меня на примете одна куртина, в центре ее елки старше меня будут, под два века, поди-ка, годков-то себе накольцевали. Оно ж у дерева как рост-то идет – год прошел, дек новым кольцом как платьем-обновкой дерево наряжается. Если на спил древесный глянуть, то по внешнему его краю видна кора, кнаружи она бугристая, а внутри – гладкий луб. Под лубом находится древесина, отделенная от него тонким слоем камбия. В самом центре дерева проходит сердцевина – это кладовая питательных веществ, про запас. Откуда он берется? Дек из земли да воздуха. Под землю просачивается много дождевой воды, там в нее из почвы поступают различные соли, которые растворяясь в ней, превращают воду в питательный раствор. Он всасывается корнями из почвы и поднимается наверх. А вниз спускается сок, в котором много сахаристых веществ, получаемых листьями из углекислого газа, воды и солнечного света. И ведь получается, что соленая вода, идущая вверх и сладкая вода, идущая вниз, никогда не смешиваются! Просто сладкий сок бежит по трубочкам, расположенным в лубе, а рассол бежит по трубочкам, расположенным в древесине. Тонкий камбий, находящийся между лубом и древесиной ни за что не даст этим сокам смешаться, так как в камбии постоянно образуются новые клетки – из одной получаются две, из двух – четыре, из четырех – восемь и т.д. Вот так дерево и растет. А когда осенью жизнь дерева замирает, под корой образуется годовое кольцо, выросшее из клеточек камбия. Коль не порубят деревце, морозом его не кольнет больно, короед не покусает, так вырастет патриарх до преклонного возраста. Двести годков с гаком дерева-то на Таганае живут. А кои и дольше, да где ж их искать-то? Вот, к примеру, куртина моя еловая – почти чемпион по летоисчислению. Причем, недалеко от города – поселок Пушкинский пройдешь и на границе с парком у залива бобрового справа от дороги на крутояре старой балки и растут лесины – ель, сосна, да береза. В обхвате-то каждое не меньше 3-х человек будет, а ростом, что небоскреб. У елей лапы в разгон идут, аж до самой земли клонятся, а побеги, будто веером кудесят – нырк под крону, аки в шатре оказался, ни дождь, ни снег нипочем. Сосны тоже разлапистые, нижние сучья, что шея у лося, толстенные, хоть спи на них, одна беда, больно высоко крона к той сосновой мачте крепится, не подлезешь. Березы-корявушки меж хвойников тех ютятся, так им больше всех досталось. Почти на каждой раны зияют, топором колотые. Кожа белая распорота, а в тела желоба забиты, по ним сок течет, где в банку, где в бутыль, а где и в землю. Эх, живот у березы вспороли, кровь ее собрали, а залечить забыли. Или не захотели? Из года в год бьют да колотят березушки. Не жалко древостой-то почтенный? Прямо концлагерь какой-то. Пойду завтра лес лечить, раны мылом замажу, да бинтами обвяжу, может и не сгинут дерева-то.
a2.jpg
Фото 2.  Обескровили
Зачем сюда пришла и сама забыла. Ах да, за ягодой врановой. Вот же она. Не в тени под кронами, не в узелке папоротникового кружева, а на опушке меж черемухи-разносучины да мохового пня. Зеленый ковер, сотканный их четырехлистных мутовок вороньего глаза, занял всю опушку. На некоторых стебельках уже чернеют «глаза» - гладкие лоснящиеся ягоды будто и впрямь воронье око, аккуратно насаженное на кол таинственным палачом. А это что? Вроде то же растение, но листьев в чаше для ягоды не четыре, а пять. Рядом вон вообще трехлопастной побег. Видно растение это не только редкостное, но еще и шутливое. Интересно, на нечетных вазочках-мутовках тоже ягоды вызревают? Поди-ка и по вкусу отличаются? Хотя, как узнать-то, ее ж только птицы едят. Хоть и не смертельно ядовита ягода, а людям от нее одна маята с животом, да головой.
a3.jpg
Фото 3. Вороний глаз поспел
Зато птицам в радость. А иначе кто бы семена воронихи сеял? Тут их, птиц, каких только нет – и дрозды, и юрки, и трясогузки, и зяблики, и соловьи, и ополовники, а еще московки, гаички, большаки, зарянки, горихвостки… По низу балки рябушки гнездятся, а по верху, в пойме ручейка – вальдшнепы. После того как молодые вальдшнепята на отмелях покормятся, на склоны овражка переходят, когда те от паводка влажные да мясистые. На полукружье ямины той под корневым выволом грунт обнажился – глина синяя с белыми и голубыми прожилками. От влаги она лоснится, пучит да трескается. Живности в этом природном пластилине  полным-полно, вот кулики и повадились здесь лепнину дыроколить, да жучков-червячков выуживать. Невелик мир овражка, даже на пол гектара не тянет, а чудес да полезностей не перечесть. Окромя прочего хоронит здешняя дремучесть змеюку диковинную. Выползает гадина иногда на свет Божий погреться. Путешествует со дна тальвега на верхнюю бровку, нежась на террасовых уступах, где у неё под каждой корягой укрытие имеется. И ведь что самое интересное, то ли это одна змея, и каждый раз цвет меняет, то ли их три – первая черная, вторая серая с темными ромбиками по хребтине, а третья коричневая с бурым зигзагом на спине. Свернется клубком в тени воронихи да караулит «ворон» безмозглых. Это я так слетков называю, они ж, молодняк, в основном «глазки»-то и склевывают. Приковыляет рябинник-юнец полакомиться чернявенькой, а тут его дракон зубатый хвать и нет дрозденка. Подойдешь к лежке гадючей, а оттуда шипение, мол, поди прочь, занята куртина.
a4.jpg
Фото 4. Пош-ш-ш-ш-ла вон
Смотри, холера, как бы самой в чьи зубы не угодить. Ежовые, к примеру, хотя такой шпагат в руку толщиной ему вряд ли под силу. Разве что кабану. Дернина в ложбине мягкая, пятачку свинячьему податливая. Сначала их тут двое было – порося и поросенок, сеголетками вдвоем остались. Всё по берегу бродили, то тут, то там копытца отпечатывали. Убегали, коль близко подходила, вонь свинячью на росы нанизывая. На третий год парень один остался, заматерел. Бродяжит секач в густерне меж кварталок, иногда в овраг наведываясь, гнезда шебуршит да полевок раскапывает. Реже лось аппетит молодой черемуховой корой нагуливает, но чаще мимо ходит или…плавает. Выйдет на пляжный бечевник, потопчется, в воде постоит и всё, обратных следов-то нет, уплыл знамо, а чаво ему, пол версты на другой берег-то махануть – легко.
a5.jpg
Фото 5. Уплыл рогач на восток
Однажды следы аккурат у куртины с воронихой видела. Постоял, понюхал видно, да в чапыжник вербный попёр. Не понравилась ягода-то, хотя мухоморы с поганками лопает, а «глаз» не по вкусу, видите ли, ему, разбирается сохатенок эдакий. Самой что ли попробовать, ягоду-то, одну, аль половинку, поди-ка не помру. 
a6.jpg
Фото 6. Ох и аппетитная, зараза

Я И МЕДВЕДИ

В статье используются фото Владимира Шишлова. Место съемки: подножье Уральского хребта в районе Златоуста. История зверя со слов фотографа: медвежонка рядом со своим лесным кордоном ранней весной нашла женщина-лесник. Она не стала приучать его к жилью, но каждый день носила сиротке в лес еду. К осени это был уже крупный зверь, но он оставался добродушным и доверчивым. В 70-е годы прошлого века на крупных предприятиях существовала традиция – выезжать целыми цехами на полевые работы в совхозы, колхозы, лесничества. Добровольно-принудительный десант занимался сбором урожая картошки, моркошки, капусты, посадкой и прополкой лесных культур, заготовкой метел… Бригада машзаводских работников как раз в том лесничестве метлы вязали. Обед работяги устроили на поляне, свалив на общую скатерть личные припасы каждого. Едят, балагурят, смеются… А из кустов медведь выходит и прямиком к столу. Народ в панике залетел всей гурьбой на кузов ЗИЛа, женщины орут, мужики свистят. А мишка к самобранке подошел и ну уплетать цивильную провизию. Люди притихли, а кто-то осмелел, спустился с машины и подошел к косолапому с куском хлеба. Мишка лакомство взял и тут началось, как говорится и в фас, и в профиль фото с хозяином тайги. Серию снимков в обнимку с бурым автор фото подарил мне спустя 20 лет после описанных событий.  

Недавно я писала статью на одну из научных конференций по биоразнообразию на тему о крупных хищниках Таганая. Дошла до медведей и стала невольно вспоминать, сколько же раз за свою жизнь я «здоровалась» с хозяином тайги? Оказалось, пять раз. И это только вживую, не считая ситуаций типа, рыкнул, дерево качал, муравейник разрыл…
Первая встреча, как говорится «лоб в лоб» произошла на Голой горе (Первая сопка Уреньги). Под вечер спускались мы с коллегой по восточному склону и набрели на тропу. Наторенный путик среди распушившегося иван-чая обрадовал настолько, что мы прибавили шагу. Верхняя часть луга уже утопала в тени, по нижней кромке которого еще тянулась солнечная полоска. Шли тихо, утомленные часовым переходом по курумнику. Вдруг на границе света и тени фонтаном брызнул иван-чай. В дымке парашютиков-семян под цвет желтеющих листьев кипрея красовалась медвежья башка. В короткие секунды оцепенения запомнился  короткий рык и умильное (это сейчас так кажется) потирание лапами сонных глаз. Спал себе миша на кипрейной перине, ан нет, принесла нечистая геологов с маршрута. Позже прикинула, если мужик мой имел рост около 2 метров, иван-чай был вровень с ним, то медведь на «дыбах» уж точно не меньше 2,5 метров, коль из травы его голова да грудь торчали.
1i.jpg
Фото 1. Молодой медведь
Второй раз была медведица с тремя сеголетками. Она пол лета на нашей буровой жила. Мы только вечером из леса, она тут как тут. Утром приезжаем на работу – на буровой свежие лежки меж керновых ящиков, одна большая и три маленьких. Деревенские мужики нас успокоили, мол, не бойтесь, это она за коровой пришла, к спячке готовится. Жировать зверюга решила за счет заповедной скотины с деревенского подворья у подножья Яман-Тау. Однажды рано утром на краю леса за последним домом мы ее и встретили. На выкошенном лугу вокруг пня развалилась медведица и три бурых колобка. Наше счастье, что были мы на машине. Мать вышла на дорогу и смотрела на нас, а колобки через покос в береговой чапыжник понеслись. Только когда они скрылись в густерне, медведица, не спеша, грациозно покачивая бедрами, спустилась к реке. Больше ее в ту осень никто не видел.
Еще одна медведица, как я ее прозвала Терентьиха, там же и встретилась, на Терентьевке, между Магнитской гранью и приютом «Таганай». Писала об этом уже сто раз. А как по новой начну, так обязательно какая-нибудь закавыка вылезет. Помню, туристы жаловались, что она де, зараза, ходит по дороге, народ пугает. Да просто она на морошку с черникой в падь ходила, аккурат по прямой от Трех братьев, через Терентьевку в моховое болото. Волей-неволей приходилось пересекать Киалимскую дорогу – главный туристический проспект. Ну а как морошка отошла, так она на Дальний Таганай пестуна с сеголеткой повела, да и напоролась на егерей с лайками и карабинами. Решила, как обычно пугнуть, встала на дыбы, и реветь, да получила решето карабинное в упор. Молодняк тоже не выжил, пестуна волки съели, а малыш сам погиб, вероятно, от голода.
А потом только самцы встречались. Один любопытный, гад, часа три за мной шел от Черной речки до Первой Шумги. Только за междуречьем по взгорку пошла, так он вообще близко подошел, но тут же и сиганул через бурелом, только уши да круп мелькали. Помню, долго стояла, прислушивалась. Поднялась на Дальний, а метеорологи мне и говорят, мол, мишка на магнитском склоне ходит, берлогу в муравейнике сделал. Пошли смотреть. И впрямь, берлога – из центра купола всех муравьев выселил и дырищу проделал. Хотела залезть вовнутрь, проверить, каково это всю зиму в позе зародыша пролежать, да передумала, мало ли чего у косолапого на уме, шел ведь за мной на кой-то леший.
Другой «муравьятник» тоже на тропе встретился. На него неделей раньше дежурный приюта «Таганай» наткнулся, когда тот рябину обдирал. Я ж его после муравьиного разгрома засекла спящего, прямо на обочине тропы. В двух метрах от меня как подпрыгнет и ходу в сторону Заячьей поляны. Собака за ним, я в воздух стрелять. Пришлось вернуться на приют, зная свою лайку, увлекающуюся преследованием зверя на несколько часов. К обеду пес вернулся. Вторая попытка дойти до дома оказалась более успешной.
2i.jpg
Фото 2. На отдыхе
Я стала даже как-то привыкать к этим встречам, не обязательно вживую, а просто по признакам жизнедеятельности или по следам. Поэтому у меня сложилась твердая уверенность, что медведи на Таганае есть и их много. Причем с каждым годом всё больше и больше. К сожалению, специальной методики учета этого серьезного зверя нет, в основном, это идентификация следов и учет по берлогам. Ни то, ни другое одной мне не осилить. Но прикинуть их количество по местообитаниям, учитывая величину кормовой площади на одного зверя, вполне возможно. За двадцать с лишним лет наблюдений эта цифра составила 25-30 особей. И она постоянно растет. Только за последние три года прирост составил 8 медвежат. Но теперь я медведей все больше изучаю по фотоловушкам, в натуре довольствуясь отпечатками лап, задирами на деревьях, да последствиями войны с муравьями.
3i.jpg
Фото 3. Фу, и как ее лоси едят? (фотоловушка)
Прошлой весной в начале мая шла по медвежьему следу в районе Пожарной просеки у Среднего брода на Большой Тесьме. В колее четко отпечатался след крупной особи, а по дороге шли лапчишки пестуна, пястным мякишем чуть шире моего сапога, что хорошо видно на заснятом мною Видео .https://youtu.be/ygdyO0cXeQA
А вот то, как косолапый напугал меня пару дней назад, со мной еще ни разу не происходило.
Мой фенологический маршрут шел от лесничества до слияния русел на Большой Тесьме, в километре выше по течению от Оленьего моста. Кроме этого, объектом моего поиска была оляпка (европейский подвид), часто встречающаяся в этом промежутке русла. Решив спрямить путь, я пошла по хитрой дороге и сразу же наткнулась на медвежий пикник. Успокоила себя тем, что разбор пня в поисках личинок жуков медведь учинил не сегодня. Правда шорохов в лесу сразу же прибавилось. Подойдя к коренному цоколю, срезаю маршрут еще раз и минуя сланевое обнажение, спускаюсь к порогу. И вдруг на противоположном берегу замечаю заросли цветущей черемши. По мелкому перекату перебираюсь на левый берег и попадаю в царство медвежьего лука. Ареал вида настолько обширный, что просто диву даюсь, почему сборщики дикого чеснока выше слияния рек ходят, коли этого добра «рядом с домом» немерено. Набрала полный пакет лесной пряности, положила в рюкзак, а рука за вторым кульком тянется. Собираю. Вдруг откуда-то с макушки цоколя доносится не то рычание, не то урчание. Я каменею. Потом появляется ощущение, что это самолет летит, но проходит минута, две, а ритм урчания не меняется. Вдруг звук исчез, но стоило мне пошевелиться, как невидимка снова запел. Точно, похоже на мелодичное мычание. И тут меня осеняет. Чей это я тут лук собираю? Не знаю, как это объяснить, но уверенность в том, что это медведь, залепила мои мозги мгновенно. А через секунду появился запах. Клянусь, я его чувствовала, но зверя не видела. Перехожу на правый берег под нескончаемое соло и аромат ферментов зверя. И вдруг всё исчезает. Расстояние-то всего 20 метров между берегами, а попала, будто в другой мир – тишина и пахнет медвяными цветами валерианы, тысячелистника и горца альпийского. Я в этот огород черемшаный сроду больше не пойду, уж больно там сторож ворчливый, да вонючий. Впрочем, дикому миру поди-ка наш запах тоже не в кайф.  
4i.jpg
Фото 4. Ну и вонючий же ты
P.S.: Сегодня еще необычнее новость сообщили. Оказывается, когда я возвращалась с метеостанции 2 июня, за мной шел медведь от самой горы до верхней стрелки. Сменный дежурный, с которым мы встретились в районе Терентьевки, заметил влажные следы на дороге поверх моих. Зверюга шел зигзагом, то по лесу, то по тропе, подбирая разбросанные мной костно-мясные «шоколадки» с вакциной от бешенства. Примерно в 150 м ниже развилки медведь слинял, не сказав тетеньке спасибо за вкусный ужин. Меня удивляет одно, почему медведь нарушил свой режим и после часа дня разгуливал по тропам, когда ему положено почивать после утрене-ночной миграции?

«ЭДЕЛЬВЕЙСЫ», ВОЛКИ, «МИМОЗА» И ДРУГИЕ ПРЕЛЕСТИ «ТАГАНАЙ-ГОРЫ»

Снова мир на ладони, снова небо в восходах, оба в небе светила и долинный туман. Майский шорох бутонов голубики, брусники, лик янтарной Авроры по рифейским волнам. Зыбку кремовых ветрениц строит с легкостью бриз по вершине горы. Чья ты, планета, чей я избранник, странник какой необычной страны?
1.jpg
Фото 1. Дальнетаганайский «вечный» снежник
Лучше плохо ехать, чем хорошо идти?
Росяное утро и чистый ядреный восход предвещали жаркий денек. Однако все равно облачаюсь в куртку, шапку, сапоги… Майское предлетье в горах не предсказуемо. Ах, да, еще и дождевик в карман. Грузим до предела квадрик – провизия на две недели, ноутбук для работы, мясные брикеты с вакциной от бешенства для диких животных в количестве 140 штук или треть картофельного мешка, бензопила для разделки зимних завалов, киалимский вахтенный рюкзак. Все, поехали.
Монблановский проспект оказался на удивление вполне моционным. Конечно, не без луж в прорехах кварцитовой брусчатки, но квадрик даже на повышенной скорости штурмовал сии грязевые ванны. Перевал у березы-рогатки встретил буйством проклюнувшегося горца альпийского на лугу, бегством по обочине стайки рябков и снежным надувом, величиной с четверть школьного спортзала. Начался спуск. Даже если сказать, что он с уклоном порой в 30 градусов, извилист и забуреломен, это все равно, что ничего не сказать. Да, он и в самом деле крут, серпантинист меж частокола сушин как вертикальных, так и наклонно-висяче-лежачих, но кроме этих каверз, чудом преодолеваемых двумя сумасшедшими на четырех колесах, спуск подкидывает новые неожиданности. На выходе к подножью в центре дороги размыло несколько промоин глубиной до метра и шириной не совместимой с брюхом квадры. Пришлось слаломить (или фристайлить) то по правой, то по левой обочине в елово-пихтовых тисках с пупырями сверкающего авантюрина ростом в полметра. А дальше, как в аквапарке – с горки плюхаешься в лазурь водораздельного болота. Ничуть не преувеличиваю насчет лазури – такая сочная синь в отражении неба на глади выпирающей верховодки. Она крадет страх и как под гипнозом влечет в пучину мнимой безмятежности. Щас! Не дождешься. Михалыч сворачивает в правый отверток и через пару минут ползком, почти на брюхе выкатываем на Стекляшку. Квадрик остановился, чихнул и заглох, напоминая о своем почтенном возрасте и происхождении, времен первых сборок вездеходов в Поднебесной. Дали старичку отдохнуть. Завелся, буксанул и, швырнув ошметки тины в хрусталь озерка, резанув на осколки колесами водное зеркало, с ревом и ветерком понес седоков по пологой седловине перевала.
Приют встретил избушкой на клюшке в виде амбарного замка. Нычка ключика у новых дежурных сменилась, поэтому, отвесив пару ласковых безмолвной двери и ее стражу, покидаем негостеприимное урочище. Суш под колесами сопровождает и по терентьевскому путику. Даже Киалимчики можно перейти в ботинках – с камушка на камушек. Куда пропала вода, заключенная в мощном слое таганайского снега? Ведь данные снегосъемки прошедшей зимы шокировали не только неискушенного обывателя, но и вполне искушенных метеорологов, а именно, трехметровым слоем снега в горах и почти двухметровым в долинах. Причем, далеко не зимние температуры воздуха создали в теле сугробов повышенную плотность с запредельным запасом влаги. Вероятно, значительный ее процент ушел в небо, то бишь на испарение, что отнюдь не сверхъестественно с такими-то аномальными градусами по Цельсию, типа +20° в апреле и +30° в мае. 
На Стрелке, выгрузив и спрятав под раскидистый лапник придорожной елочки поклажу киалимского дежурного, начинаем полет в гору, причем наяву, причем такое даже во сне не приснится. Уже через десяток метров зависаем двумя колесами в ложбине между сосной и муравейником. Я аккуратно стекаю под откос и по команде предводителя тяну на себя квадру, стремящуюся протиснуться в узком проеме колонн и дворцов местного градостроительства. Уф, получилось. Догоняю разогнавшегося «коня» и прыгаю в седло, сетуя на рассыпавшиеся и умятые под резиновые копыта брикеты с вакциной. Новую их порцию из мешка в багажнике доставать недосуг, да и раскидывать их никаких рук не хватит, они, руки, для другого тут нужны – удержаться бы в этой беспощадной борьбе цивилизации с пересеченной местностью. На удивление легко преодолеваем ручьевые мочажины с береговыми откосами, гофрированными корневой системой, и врываемся в черемшаник. Всегда торная здесь, примечательная своей ходкостью тропа, превратилась в валунно-грязево-палочное месиво с трещиной посередине не хуже тектонического разлома после какого-нибудь семибального землетрясения. Пришлось красться то слева, то справа от разлома по медвежьему огороду, лавируя меж грядок с черемшой, кустов рябины и муравьиных куч, большая часть из которых была уже «отобедана» косолапым гурманом. Словно огромные коричневые тарелки распластались муравейники по всему черемшанику и в каждой из них, будто пирожное, по центру торчал новый куполок, собранный остатками трудолюбивого народца, выжившего после набега буро-лохматого ига.
2.jpg
Фото 2. Медвежье пирожное
На стыке Летника и Зимника дорога, или пародия на нее, вообще кончилась. А я перестала соображать, где я. Какие-то обрывки тропы, колея, промоина… Всё! Приехали! Лежим на боку. На вопрос «жива?», отвечаю «жива». Дело привычное – встали, отряхнулись, подняли коня на четыре ноги, сели, дальше поехали. Подумаешь, пара ссадин, плечо саднит, да бедро ноет, главное голова цела. Выше колодца начались заносы, но снег уже вялый, рассыпчатый. Продавили сугробы и в тундру ворвались как победители – верхом, окровавленные, но не сломленные. Два часа пятьдесят минут – время нашей дороги, вернее бездорожья, точнее «авось, доберемся», а на поверку получилось «слава, Богу, живы». Может надо было пешком идти?. Ну да, щас, я бы за это время может до Писаного камня еле дошла бы. Если хорошо идти. Ладно, согласна, лучше плохо ехать.
* * *
Снежник, «эдельвейсы» и брусника.
Кажется, в этом мире природы все перепуталось. В середине мая на Дальнем все равно, что в середине июня, но не только. В подгольцовье еще сугробы метровые лежат, да и в скальных западинах посреди тундры полно снега. Круглица так вообще, что шкура леопардовая с серо-черно-белой пятнистостью в обрамлении темно-зеленой меховушки еловых реликтов. А вот Рассыпной хребет от зимней кудели чист, лишь на стыке с тундрой сияет белизной «вечный» снежник, аж глаза на восходе ломит. «Вечный» привожу в кавычках от того, что нарождается он здесь испокон веков, но летом обязательно сходит, каждый год по-разному. Бывало, что и до первого июля не таял, а порой его уже и 30 мая не было. Нынешняя тропическая весна, похоже, снежник еще до этого срока съест. А предвестник тому ветреница пермская. Как только этот таганайский «эдельвейс», неизменно именуемый так туристами, тундру заполонит, считай, снежнику конец. Это даже не примета, а фенологический факт. Нынче сия пермская краса вовсю на Дальнем хороводы водит, опережая график цветения минимум на две, а максимум на пять недель.
3.jpg
Фото 3. Таганайский «эдельвейс»
А вот в ягодном кустарничковом царстве вроде как все по-будничному, разве что, чуть раньше обычного черника цветет, арктоус белые колокольцы выпустил, да на подходе бутоны брусничные. Хотя этот северный виноград еще и ягодами радует, прошлогодними, разумеется. Ведь в зиму брусника уходит под снег с зеленой листвой, а некоторые кустики еще и с ягодами. В морозы они становятся отличным лакомством для зайцев и диких кур, не брезгуют витаминами и вóроны. Ну а как вытаят ягоды весной, так на них все крылатые аборигены и перелетники наведываются – от божьих коровок до каменок и трясогузок, которые, не смотря на свой насекомоядный статус, с удовольствием употребляют сок забродивших брусник. Мне он тоже понравился.
4.jpg
Фото 4. Напилася я пьяна…
А потом в животном мире, исключая меня, начинается веселуха. Бабочки кувыркаются, стрекозы прямо на котов садятся, а трясогузки заигрывают друг с другом, не обращая на меня никакого внимания. Из ягод спит, пока, только голубика – на серых кустах ни листочка, ни цветочка. Ягода-северянка не больно-то доверяет майской жаре, думает, мол, когда положено, тогда и завегетативлюсь. Надеюсь, что за мои две недели вахты это произойдет.
 
Рассвет – время…
Будто кто-то торкнул меня сегодня встать рано, еще и пяти не было. Кварцевый клин Верблюда уже порозовел. Видно было, как золотой луч быстро сползает к брусничному островку у нижнего края кряжа. Над его верхним выступом зависла луна. Два светила над одной тундрой. Поднимаюсь на площадку и снимаю круговую панораму – смену власти ночного стража повелителем нового дня. Потом спускаюсь к черничному откосу и ловлю объективом огненный шар меж прохладных лепестков кремовой ветреницы.
5.jpg
Фото 5. Кремовый рассвет
Ни души вокруг, а тишина такая, что ее хочется потрогать. Возвращаюсь в дом и краду тишину. Чиркаю спичку, ставлю чайник, наливаю кипяток, подхожу к столу, кладу сахар в чашку, болтаю по ее дну ложкой и машинально смотрю в окно. На углу дома, напротив ветряка, стоит волк. Не веря своим глазам, прилипаю к стеклу. Подходит второй, поменьше – волчица. Что мной руководило в тот миг, объяснить трудно. Хватаю фотик, выхожу в сени и подкрадываюсь к проему крыльца. Волки подошли почти к лавке. Я им и говорю:
- Чё пришли, а ну пшли отсюда.
Волчица сквозанула сразу, а волчара стоит и смотрит. Ну, я его и щелкнула. Да вот беда, забыла в тот момент переключится с режима «закат-рассвет» на авто и получилось не четко. Волк продолжает смотреть на меня.
- А ну, пшёл!
  Обернулся на волчицу и за ней. Я осмелела, вышла к углу дома и сняла видео их неторопливого бегства по ковровой дорожке с узором из таганайского эдельвейсаhttps://youtu.be/dYbZMvK8m48(см. Видео). Когда перестала снимать, волк остановился метрах в ста от меня и уставился в упор. Так и не ушел, я первая ретировалась. Потом переживала, что так грубо с ними обошлась. Может они в Ахту шли, или наоборот переваливали через Дальний вслед за луной. А тут я со своей бессонницей.
PS: Вечером положила на углу дома два брикета. Утром приманка исчезла, но не совсем. Мясокостную оболочку они съели, а ампулы с вакциной выплюнули, хотя жидкости внутри их не было, значит, бациллы попали-таки туда куда надо и произведут свое прививочное действие. Однако не факт, что это были мои вчерашние серые знакомые, вкусно пахнущие «шоколадки» могли привлечь кого угодно – крота, крысу, вóрона, горностая, рысь…
6.jpg
Фото 6. Вкусняшки с вирусом Rubus
Гроза в горах
Целый день в природе назревал хаос. В небе с утра зависли альто-кумулюсы-опакусы, а проще слоисто-кучевые плотные облака со слабо просвечивающим белым солнцем. Но даже так оно палило исправно и если бы не ветер, от которого местные коты приобретали походку юзом, жара была бы сродни «каракумной». Так что ветродуй был в радость. И надул к вечеру, да так незаметно. На крыльцо выйдешь – скалы на тундряном пупыре бирюзу с белой бахромой кучевки подпирают. А к фасаду свернешь, с другой стороны дома то бишь, летит на тебя жуть с Ильмен, с раскинутым на полнеба черным крылом. И вдруг такая тишь нахлынула, что даже ленточка самодельного флюгера к шесту прилипла и не шелохнется. Душно, а по низинам седина волочится – это клочки конденсата, ища лазейку с низким давлением, летят в колодца небесные, чтобы вновь, наводопев, сигануть вниз на лес, цветы, скалы… И вдруг навалил холод. Флюгер ожил под шквальным порывом, продвинувшим крылатую грань мрака в центр Киалимской пади. Темный предел грозового фронта зацепил сланевый гребешок Ицыла, еще миг и крыло грозной птицы пало на тундру. Все сплелось, спуталось и стало неузнаваемым. Черную пелену разорвало пополам. Огненная корявая стрела вертикально резанула тундровый занавес, с грохотом уйдя в каменные недра.
7.jpg
Фото 7. И грянул гром…
Но стрелял Зевс недолго, хотя метко и зло, а потом погнал свое грозное войско на запад – держись Ахта, Изранды, Тураташ… А на востоке за облачным оползнем начала просвечивать темная туша Ицыла, истыканная умытыми пиками реликтовых елей.
Мимоза
Впервые узнала о ней еще в прошлом веке из заметки «Круглые молнии» Людмилы Гагариной в «Златоустовском рабочем». Там говорилось, что Дальний Таганай и есть то самое место, где они «водятся», круглые молнии, то есть. А еще их замечали на Алтае, изучавшие это явление ядерщики-физики. Но на Дальнем им это счастье якобы не улыбнулось. А вот Людмила не просто увидела это чудо, но еще и вдохновенно описав, дала ему название – Мимоза. Помню эти строки наизусть: «…В тот вечер гроза полыхала над Ицылом. Точно изломы острых сабель то тут, то там сверкала сталь молний, и это множило раскаты ударов. Вдруг у основания такой «сабли» я увидела круглый шар, вернее даже диск, величиной с очень мелкую луну. Можно было спокойно сосчитать до трех, прежде чем диск этот исчезал. Создалось впечатление, что он даже немного двигался, будто падал за горизонт, но, не долетая, потухал. «Сделан» он был точно из того же материала, что и сама молния, и казался одиноким цветком мимозы на безлистной огненной ветке. Но связующего стебелька у «цветка» не было. Не каждая ветвь молнии расцветала цветком, но повторялось  это в тот вечер много раз».
Мне до сегодняшнего вечера так вообще никогда не приходилось попадать в эпицентр горной грозы. Но нынче эта атмосферщина с разрядами в сколько-то там герц в диапазоне пространства между Круглицей и Ицылом утолила мою жажду созерцания Её Всемогущей сполна. Гремело, сверкало и хлестало как в лучших домах Преисподней. Долго любовалась разрядами, жутко сожалея о скоротечности вспышек и скромных возможностях моей цифровой мыльницы, пока не вспомнила о функции видео внутри этого электронного мозга. За полчаса съемки наловила целый колчан плазменных стрел, посланных на седую головушку Таганая неутомимым громовержцем. А когда просматривала сюжеты на ноуте в замедленном темпе, то обалдела. Кадры один за другим ловили ее, мечту физиков-ядерщиков – гигантскую перевернутую ветку мимозы с ярким свечением у основания, но, к сожалению, без бутонов-кругляшей на концах тонких побегов. Да мне и этого хватило. Надеюсь, и народ порадуется, посмотрев Видео.     
8.jpg
Фото 8. Лучшая гроза в моей жизни
Каменный вернисаж
В тундре у каждой скалы свое «лицо». Но вот если Кепку знают почти все, ну или почти все, ну или хотя бы те, кто второй раз попадает на Дальний, то, например, Верблюд у большинства вызывает недоумение, типа:
- Верблюд? Не-е-е, не похож.
Да вы не туда смотрите. Зреть надо в корень горы, а весь кряж, что тянется по краю тундры почти на полкилометра, безымянный. Вон он, западный клинышек у начала гряды напоминает лежащего среди барханов корабля пустыни. Хотя, это скорее для воображения тех, кто хоть как-то с пустыней общался и населяющими ее горбатыми чудовищами. Да, да, по- другому не скажешь. Помню однажды, двугорбый «кэмел» так меня напугал одним лишь размером с танк, что я влетела в буровую и не выходила из кабины несколько часов, созерцая нагло пасущегося у капота бактриана и провалив весь опыт по наливу воды в скважину. Поэтому неискушенному зрителю никакие пояснения и даже изощренное портретное фото фантазии не прибавят.
9.jpg
Фото 9. Дромадер отдыхает
А вот скалу, расположенную по хорошо известному адресу с номером дома один, любят все. Это такой импровизированный балкончик, где и свежим воздухом на перекрестке всех ветров можно подышать, общаясь с близкими с помощью электронных матриц всех известных операторов, и рассвет встретить, с выходом солнца в стокилометровой дали откуда-то снизу, на уровне своих ног, прибитых к острому выступу скалы. Какой? Вот тут-то и начинается, как говорится, «кто в лес, кто по дрова» - Черепаха, Собака, Дракон, Улитка… А вы никогда не пробовали на нее с изнанки взглянуть? Ну, кого напоминает?
10.jpg
Фото 10. Уснул, батыр
Жаль, что ты, батыр, не царской крови, а то бы лягушку-царевну спас. Вон она, приютилась на обрыве, чуда ждет. Ну, жди, жди, авось, когда и…
11.jpg
Фото 11. Царевна, ли?
Впрочем, царевн тут и без нее хватает.
12.jpg
Фото 12.
13.jpg
Фото 13
Ну, и, как в любой сказочной стране, на Таганай-горе без нечисти тоже не обходится. Их тут полно, разглядеть только надо. Лешак-то он на виду красуется, а вот за Бабкой-Ёжкой надо еще и «поохотится», на перевале Европа-Азия, да чтоб узреть ее коварный профиль, задом наперед встать.
14.jpg
Фото 14. Лешак    
15.jpg
Фото 15. Баба Яга
Закаты
Никогда здесь закат не бывает одинаков. Даже в один сезон из вечера в вечер он непредсказуем. Если купол чист, то уход дня знаменует синевато-бирюзовый клин на западе, отсвечивающий пурпуром меж каменных истуканов. В звенящей тишине сиреневый сумрак постепенно сгущается, и Вселенная зажигает на чернеющем вверху полотне свет далеких планет. Последний луч солнца мерцает золотой короной на каменной шевелюре Рассыпного хребта. Потом корона ползет в распадок Шумги и плотное марево заката тащит диск к кромке горизонта, выкрашивая белую плазму сначала в розовый, потом в красный и, наконец, в багряный цвет.
16.jpg
Фото 16. Марево заката
Если западный небосклон вечереет в облаках, то красноватый оттенок тундра обретает еще при высоком солнце, бросающем рубиновые отсветы на серые скалы, зеленые клумбы кустарничков и белые венчики ветрениц.
Но, порой всё происходит весьма прозаически – серо-фиолетовые сумерки сменяются плотной тьмой, крадущей в пучине растрепанных западных отрогов бледно-зеленое солнце. И будто прощальный гимн уходящему дню, доносится издалека дробь дятла, словно горный дух колотит в игрушечный барабан.   
Украденное лето
Плотное облако село на гору еще вчера, погрузив в прохладные сумерки скальные своды, тундру и метеодом со всем его содержимым. Утро от вечера ничем не отличалось. Единственный видимый объект – ветряк-флюгер. Далекие мутные скалы серыми фонтанами взмывают в небо, а подойдешь, и они водопадами низвергаются в туманную бездну, в мир, повисший в воздухе. Искрящийся, плотный и одновременно прозрачный туман – вечный спутник Таганай-горы. Хотя, может и не он здесь командует, строя парадом готические стены рифейских соборов, руша их в пустоту призрачной оболочки. После неистового зноя последних дней, накануне лета за три дня до первого июня оно, лето, кончилось, так и не начавшись. На рассвете, на серо-зеленом тундровом ковре, словно алмазная пыль, сверкала изморозь - микроскопические сфероиды льда, разбросанные в ночи посланниками Снежной Королевы, взбешенной странным тропическим поведением таганайской весны. Расхрабрившаяся и выпустившая лиловый фарфор голубика рядом с застывшими бутонами брусники, слились в расплывчатый узор, украшенный заледенелыми бусинами росы.
17.jpg
Фото 17. Бедняжка
А под ногами в облачной вуали стеклянная трава, наступишь – разобьешь, значит – только летать. Кажется со мной это уже происходило в прошлом. Вот такая получается экспедиция, длиною в Таганай. 
18.jpg
Фото 18. Стеклянная трава у дома
 
PS: А «вечный» снежник так и лежит. И на Круглице сугробики на вершине остались. Кто украл лето?

БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ БОЛЬШОГО ТЕСЬМИНСКОГО ОЗЕРА

Лед на Большом водохранилище обычно сходил в мае, а этой, по тропически величественной, весной, акватория и прилегающие леса уже в третьей декаде апреля полностью освободились от снежно-ледового плена, несмотря на метровые сугробы и торосы. И загуляла, закружила водно-болотная дикая братия по глади вод, да прибрежным уремам, не ко времени распушенным клейкой листвой, заажуренным молодой снытью, разукрашенным пламенеющей дафной и фиолетом фиалок. 
ii1.jpg
Фото 1. Дафна или волчье лыко
ii2.jpg
Фото 2. Фиалка душистая
Попадешь в утренний холод зеркала вод и невольно цепенеешь – кромка тумана, будто ледяное дыхание недавно почившей зимы сковывает все твое существо.
ii3.jpg
Фото 3. Дыхание зимы
И вдруг откуда-то снизу из прибрежного ивняка юзом-юзом по заливу вылетает орясина и ложится на пуховый шлейф тумана. Прорезает пелену и плюхается на противоположном берегу. Жаль, что не могу также – нырнуть в туман и плюхнуться на песчаный берег. Пойду в обход, через плотину.
ii4.jpg
Фото 4. «Летучий голландец»
В тот день не повезло. Пара улетела в неизвестном направлении. Но в следующий раз я их выследила. Она - невзрачная серушка, всегда с наклоненной головой, сразу и не заметишь, особенно на волне. А самец, как и все остальные «петухи» весеннего свадебного переполоха, красуется при полном параде – в черно-белом фраке с гордо поднятой головой.
ii5.jpg
Фото 5. Гоголь – птица туманного полета
Чуть не спутала с гоголями черноголовую чернеть, но она намного уступает им в размерах и всегда держится почти в самом центре озера, не подступишься, разве что поймаешь сорокакратным увеличением фотика.
ii6.jpg
Фото 6. Черноголовая чернеть
Но больший сюрприз ожидал меня на старом озере. Вот где настоящий «дворец» бракосочетания, причем для всех сразу, не взирая, на виды, размеры и пищевые пристрастия. На небольшом пятачке, в тростниково-осоковой дельте реки одновременно тусовались чернозобые гагары, красноголовые нырки, кряквы и серая цапля, самая пугливая из всех, потому и без портрета.
ii7.jpg
Фото 7. Гагара и нырок. Выпендриваются.
iii8.jpg
Фото 8. Дамы крякв. Без выпендрёжа.
Вообще по цапле можно часы проверять. Выходит на отмель всегда в 11-00, плюс-минус 20 минут. Сегодня как раз в 11-20 приземлилась. Тут же налетели луни – красавец лунь в беловатом оперении и так себе луниха. Покружили над цаплей, посидели на листвянке, а тут и коршун заявился. Самый наглый оказался. С ходу на крякв налетел, те под воду, нырки с кряквами на середину срулили, цапля еще раньше улетела, меня за вражину приняв. Одной чайке пофиг, сидит на топляке, головой вертит, мол, только тронь, быстро в воду полетишь.
ii9.jpg
Фото 9. Озерная чайка (если не ошибаюсь) – пофигистка
Впрочем, перевозчикам еще проще. Чуть заслышат опасность, тут же на крыло и с криком над водой с одного озера на другое не хуже истребителей воздух режут. Притаишься где-нибудь за корягой, они совсем близко подлетят, по берегу потом ходят, приплясывают. Чуть шелохнешься, мигом сдувает, но не далеко, на топлячок, поругаются малость и опять на отмель, кушать-то хочется.
ii10.jpg
Фото 10. Перевозчик прислушался.    
ii11.jpg
Фото 11. Перевозчиха ругается
Возвращаюсь по правому берегу большой акватории. Уровень озера низкий – шлюзы открыты. Песчано-глинистые террасы выступают из воды на 3-5 м от бровки НПУ. Идти плохо, мякиш проваливается, по щиколотку уже в грязи. Ого, да я не одна тут сумасшедшая. Подрос секачина, похоже, так и живет тут в буреломе меж кварталок.

ii12.jpg
Фото 12. След кабана
За последней излучиной берега как плесканет. Всё, думаю, каюк мне, кабан купался, вылезает. А любопытство-то так и прёт. Выглядываю, а там рыба, да не одна, к самому берегу подошли и бесятся. Нерест у них. А вот что за «красуля», так и не узнала, ушли на глубину.
ii13.jpg
Фото 13. Любвеобильное озеро, однако

КОРОЛЕВА РЫСИНОГО РАСПАДКА

Дикая кошка, пребывая в последние десятилетия 20 века на грани полного истребления, после закрытия охоты на территории парка в середине 90-х гг. вновь заселила таганайские угодья. Первыми ее засекли лесники Киалима в 1994 году. Крупная рысь без тени стеснения красовалась перед изумленными мужиками в предрассветном осеннем тумане на краю кордонного курумника. Через пару лет метеорологи засвидетельствовали новоселов-кошаков по контуру дальнетаганайской тундры. Самец традиционно стал придерживаться северных отрогов скалы Верблюд, а самка с отпрысками облюбовала более дикий распадок, узким гребешком протянувшийся к подножью Юрмы, в последствие получивший имя Рысиный. Метеорологи, несмотря на заповедность рысиных кварталов, захаживали в эту часть сумеречного мира, скрытого от солнца густым пологом реликтового ельника. Однажды под покровом хвойной непроницаемости одному из них посчастливилось наблюдать детские забавы двух пушистых сеголеток под приглядом разомлевшей в тишине беспечной мамаши. То ли громкий вздох, то ли запах человека вмиг вернули бдительность грозной родительнице, и она, рыкнув на свой манер, увела юных принцев в скальную трещину. Так и расселилась постепенно молодежь в отрогах Рысиного распадка, не преминув заглянуть за дальние дали на юг, к подножью Двуглавой сопки, Черной скалы, Малого Таганая и Урал-Тау, подыскивая себе избранников из европейской популяции.
1ii.jpg
Фото 1. Рысиный распадок
С живой рысью встречи в парке крайне редки. Присутствие кошек выдают следы жизнедеятельности, фиксируемые преимущественно в снежный период. В последнее время несколько особей были «пойманы» фотоловушками. Долговременное наблюдение за кошачьими парка с помощью опроса очевидцев, учета следов жизнедеятельности и цифровых регистраторов дают нам схему расположения миграционных путей и мест обитания рыси, которые по понятным причинам в широком информационном диапазоне не разглашаются. Причем, относительно постоянные тропы и стации отдельных особей, говорят о наличие стабильной таганайской популяции. Портреты некоторых из них на фотоловушках даже указывают на некоторую особенность морфологии кошек. Во-первых, это средние размеры. Во-вторых, следует убористый экстерьер, отчего особи кажутся высокими и тощими. В-третьих, это светлый окрас со слабой пятнистостью, хотя есть и исключения (юрминская рысь). В-четвертых, особенность, отмечаемая очевидцами и даже фотоловушками, это малозаметные ушные кисточки.
2ii.jpg
Рис. 2. Королева Рысиного распадка
В заключение приведу рассказ о встречи с рысью, произошедшей в 60-х гг.  с охотником Сергеем Шиловым, который можно отнести к разряду одного из самых уникальных, наверное, не только на Таганае, но и вообще сообразно жизни этого вида. Его рассказ я записала в начале 90-х, когда о рыси в парке и помина не было, отчего случай казался еще более удивительным.  
«Всю свою жизнь охотился я, то на коз, то на боровую дичь, а однажды… на рысь. Осторожный это, говорят, зверь, а потому и встреча с ним — редкость, разве что случайно «посчастливится». Вот и мне такой случай, по первому снежку, в 62-м году представился.
Возвращался я на метеостанцию вдоль северного отрога Дальнего Таганая после неудачной вылазки на глухаря — стало быть, сумерки «на носу». Звуков дневных, атмосферных, поубавилось, зато прибавка получилась в природе мелкого шума от лесного населения. Я и внимания не обращаю на эту суету, иду себе, насвистываю. Так отрешился от мира, что чуть было Пирата своего, белого под стать снега, в сугроб не умял. Трепанул я его за ухо и дальше шагать себе, а он заскулил тихонько мне в след и робко так тявкнул, словно помирать собрался. Оглянулся я и … застыл. Рысь, готовая к прыжку, свесилась с сушины в трех метрах от моей собаки. Вспоминая сейчас следующие за этим мгновения, понимаю, что ранил тогда смертельно зверя уже на земле, в короткие минуты перед схваткой с Пиратом, а не в прыжке, как показалось вначале, ведь ружье было заряжено дробью, а бил я картечью и моя реактивность перезарядки патронов намного уступала стремительности дикой кошки. Бело-рыжий клубок, да поднятая этой возней снежная пыль, мешали прицелиться наверняка, и я выстрелил наобум. Рыжий ком отделился от собаки и с завидной быстротой скрылся в густом ельнике. Я облегченно вздохнул, но напрасно. Мой Пират, как истинный потомок полярных волков, взбешенный силовым превосходством какой-то там кошки, кинулся за ней по кровавому следу. До полной темноты шел я за ними, сопровождаемый красными отметинами на снегу и редким лаем собаки. Заночевать пришлось у лесников на Киалимском кордоне. Утром снегу привалило выше колена. Мужики снарядили меня лыжами, провизией да добрыми пожеланиями. Почти сутки ушли у меня на поиски следа, да так и вернулся на метеостанцию ни с чем. Пират появился на третьи сутки, тощий, грязный (снег-то сошел, почему я и поиски бросил), с прокушенным загривком, но без страха и уныния в глазах.
Вначале у меня было беглое подозрение, но потом оно перешло в твердую уверенность, что собака спасла мне жизнь, или, по крайней мере, лишила «удовольствия» борьбы с таганайским представителем семейства кошачьих. Видимо крылатая фраза «каждая кошка гуляет сама по себе» относится в какой-то степени и к осторожной рыси, притаившейся в трехметровой недосягаемости и поджидавшей свистуна с дробовым зарядом».
3ii.jpg
Фото 3. Охотник 60-х Сергей Шилов

СКОЛЬКО ЛЕТ ПОДСТАВКЕ ЛУНЫ?

Можно ли отнести рождение Таганая к расплавленной стадии магматического очага в глубинах рифта, вспоровшего брюхо древнего материка 1-1,5 млрд. лет назад? В некоторой степени – да. Этому факту есть подтверждение – юрминские гранитоиды, обнажающиеся на плоской столешнице в 2 км южнее Чертовых ворот. Минеральный натюрморт из кислой магмы с включением черного турмалина (шерла), кровавого граната альмандина и серебристой слюды мусковита подземный творец, как доказывают современные методы определения абсолютного возраста пород, создал 1,3 млрд. лет назад.
Представьте себе этот день рождения (разумеется день – в геологическом масштабе, для нас-то - это вечность), когда струйки горячего гранита крались к поверхности земли, используя для этого любые лазейки (трещины, пустоты) в древнем кристаллическом фундаменте, собирая по пути кристаллы будущих самоцветов. Подобравшись-таки к самому дну палеоокеана и, растеряв всю силу в подземных лабиринтах, магма застыла под тонкой корой донных осадков. А потом закорёжило, затёрло, зашлифовало те пачки пород на миллионы лет. Какую ж силу надо было приложить, чтобы поднять их со дна сквозь толщи воды на сотни километров вверх к солнечному свету, да так хлопнуть стенками разлома, что вздыбить горы высотой 15 км? Потрясающие роды!
Но, это только версия. Хотя, радиоуглеродную датировку возраста еще никто не отменял.
Тогда, на короткое время (опять же, по геологическим меркам) межконтинентальный шов стал сушей, но с новым литосферным дроблением во времена единоборства каледоно-байкальской складчатости в купе с ледниковым периодом, породы разрушенных горных пиков вновь погрузились в бездонные пучины открывшейся раны Главного Уральского разлома. Через сотни миллионов лет, покореженные метаморфизмом песчаники, конгломераты, известняки спрессовались в слоеную кварцит-гнейсово-сланцевую лепеху, прожаренную на раскаленной плите литосферы неумелой поварихой-тектоникой. И пошла лепеха пузырится горами да холмами на просторах будущего Таганая, а в те времена – рифейского ландшафта, примерно 680 млн. лет назад. Вот вам и еще одна дата чудесного рождения подставки, уже тогда блуждающего по просторам Солнечной системы ночного светила.
Кстати, есть версия, что рифейский ландшафт окрестностей Таганая больше уже не погружался под океан, хотя и не избег региональной деформации формирующегося в геосинклинальных условиях Уральского прогиба, становясь то мелкосопочником, то сводово-глыбовой горной страной, господствовавшей здесь 25 млн. лет назад во времена альпийского орогенеза с высотой палеотаганайских вершин около 5 км. Почему бы не посчитать эту дату третьим днем рождения Таганая?
А может спросить у сибирской сосны, что растет в Долине Сказок? Она – потомок реликтовых кедрачей, доминировавших на Таганае после валдайского оледенения, наверняка хранит в памяти дату сброса постледниковой шелухи и обновления гор 12 тыс. лет назад, когда Таганай приобрел современный облик. Ну чем не возрождение?
Впрочем, всем тем, кто ничего не понял из вышеизложенного геологического эссе, предлагаю снизойти к менее замысловатой дате увековечивания Таганая – 5 марта 1991 года. Вполне реальный, ощутимый, весь такой юбилейный день рождения старейших на планете гор. По крайней мере, в этот день все поздравляли, дарили подарки, восхваляли горы и другие компоненты неживой и живой, в том числе и интеллектуальной, природы.
Вдруг осенило! А может быть Луна-Ай помнит тот заветный день – миг касания своим телом Тагана – своей каменной подставки-колыбели? Давай-ка, матушка, открой тайну.
1-jhos bhzjcmyv aezddx.jpg
ФОТО 1 - Гора молодого месяца

2-cdgzhjgw xmgld-rutk.jpg
ФОТО 2 - Растущий месяц-свет

3-xjgj yeridti.jpg
ФОТО 3 - Гора Пророка


5-jmrjbxvry hnzv.jpg
ФОТО 4 - Подставка Луны

6-lbrjank haemrpvf bjifot.jpg
ФОТО 5 - Светлый небесный камень

7-qilzav wyxkovnkl.jpg
ФОТО 6 - Лунное ускорение

8-rubffbt uwugzgddg efgjx.jpg
ФОТО 7 - Владыка небесного света

ПРЕДНОВОГОДЬЕ В ТАГАНАЙСКОМ ЛЕСУ

Зима таганайская нынче с чудачествами. Мало того, что началась посередь октября, так еще и забавляется. Один снег чего стоит. В прошлые года предновогодние сугробы разве что до полметра дотягивали, а нынче уже к метру подбираются. На горных склонах и того больше, на Дальнем Таганае еще в ноябре за метр двадцать перевалило. Если снегодельня эта не угомонится, то к марту месяцу здешняя зимушка все рекорды побьет. А они по снегу отмечались в конце 90-х гг. прошлого века – максимальный уровень снежного покрова был установлен метеорологами «Таганай-горы» на отметке два метра семьдесят сантиметров. Хотя после закрытия таганайской кухни погоды в 2005 году никто его там и не мерил, но, судя по снегосъемке в долинных частях парка, осадки в виде снега с того времени и до настоящего момента были весьма скромными, а в иные годы так вообще отсутствовали.
1ee.jpg
Фото 1. Верхнетаганайская тропа, 12 декабря 2008 г.
Опять же, температура воздуха капризничает, причем в прямом смысле. Развела, так сказать, около нулевую мокротень, считай пол зимы прошло, а настоящих морозов-то и не было. В прошлом веке под Новый год -50ºС редкостью не было. Как сейчас помню из детства, елку с мороза в дом занесут, она в тепле тает и трещит, а рядом дворовый пёс лежит. По несколько дней собака в доме жила, боялись, несмотря на то, что лайка, как бы не околела на морозе в конуре.
Зато вьюги да метели нынче будто взбесились. Не время им пока куражиться, ан нет, устроили на пике года февраль-пуржец. Нам-то что, спрятались в каменные муравейники, телик включили и не «паримся», слушая очередной прогноз глобального потепления-похолодания. А вот дикому населению за пределами многоэтажного контура намного хуже. Они если не в шоке, то в недоумении уж точно. По крайней мере, отсутствие следов это наглядно демонстрирует. Последний раз заячий след видела неделю назад, а как завьюжило, ни одной строчки, видать сидит косой в снежной западине, глотая слюнки от воспоминаний по местам жировок с заметенной порослью, соображая, где бы найти свежий ветровал, да откушать нежные веточки со склоненных крон лиственных деревьев. А коль не найдет, так и пихтушкой не грех перекусить. Не раз замечала погрызы на молодых стволиках пихты. Долго думала, кто бы мог здесь жироваться? Следов нет, а заеди как от лосиных зубов, но на высоте на более пол метра от земли. Потом дошло, что это беляки с голодухи, а может еще с чего, пихту в пургу грызут – закусь-то свежая, а следов нет – заметает.
2ee.jpg
Фото 2. Заячьи заеди на пихте
Лисьи наброды тоже скромные – один ее путик на километр моего хода. Рябки и вовсе пропали, сидят по хвойникам и не ходят, больно надо, сугробы тропить. Копытным тоже невмоготу такие снежные глубины. Сохатые с телками да телятами держатся вместе в кормовых угодьях, далеко не ходят. Таких сытных стаций в парке не много, в основном по периферии, в ядре горного массива сейчас лосиное пустоследье. Косуля, так та еще в ноябре, испугавшись первых снегопадов, отмигрировала на юг с веерным расхождением к западу и востоку. Коротконогий кабан тем более глубокоснежье игнорирует. Вот и лежит таганайское белое покрывало словно отутюженное добротной хозяйкой – ни складочки на нем, ни строчки, ни вмятинки. Разве что белка по той угрюмости первозданной чиркнет строчку, да и ту поземок-утюжок вмиг загладит.
3ee.jpg
Фото 3. Безмятежное бесследье
Одни птички-зимовушки хлопочут. Вон их сколько –синицы-большаки, буроголовые гаички, московки, поползни. Кормушки облепят не хуже ванесс на цветах. Сойки с сороками (в этом году впервые) тоже поживиться в деревянных столовках не прочь. Но те больше по салу специализируются. Впрочем, семечками тоже не пренебрегают. Если захватит какая-нибудь наглая Соя кормушку, пиши пропало, ни одна кроха не рискнет ей трапезу перебить. Часто приходится отгонять обжору. Мелкотня тут же слетается, а порой примечает кормильца издалека. Еще за полсотни метров до кормушки слышишь их крик, ближе подходишь, они летят стайками навстречу, под ноги пикируют. Потом рассядутся на ветках и ждут. Кормушку надо сначала почистить, крышу обмести, с поддона убрать снег и всё лишнее. А лишнего там порой столько, что хоть тут же лавку продуктовую открывай. Сердобольные прохожие суют в кормушку и крупы, и сухари, и огрызки яблок, и зоокорм… Всё это нашими пичужками игнорируется, а в оттепель «пожирается» представителями других видов органического мира – пенициллами и аспергиллами, последние из которых способны вызвать хронический аспергиллёз у птиц (поражение органов дыхания), причем без контакта с едой, а при вдыхании спор гриба-паразита.
В пределах Верхней тропы устроено шесть таких скатертей-самобранок. Все они активно посещаются птицами, но наиболее популярная из них находится на развилке троп в пол километре от Центральной усадьбы. Учет показывает, что при наличии корма в кормушке за десять минут наблюдений фиксируется более 40 подлетов птиц – гаичек, московок, поползней и синиц-большаков. Причем цепочка перечислений видов выстроена по иерархии убывания превосходства (см. видео Птичий слет).     
Хотите покормить птиц и при этом получить истинное удовлетворение, а не чувство ложной гордости от кинутой в кормушку гречнево-сухарно-огрызочной подачки? Не поскупитесь на стакан нежареных семечек, подойдите к кормушке, протяните ладонь с заветной птичьей вкусняшкой, и они прилетят. Хотя, не обещаю. Ко мне летят, вот уже больше 20-ти лет. Доверяют, наверное.   
4ee.jpg
Фото 4. Слава тебе, Господи, семечки!

«МЕРТВЫЙ» СЕЗОН КИАЛИМА

Ноябрьское урочище словно вымерло. Ладно б зверюшки и иже с ними пичужки сами по себе шифровались, так они еще и следов не оставляли – прятались по затаинкам, смакуя межсезонье. В отличие от элитного вида Animals, в последнее время разбиоразнообразившегося на просторах Таганая. Придет какой-нибудь Homo на кордон, эдак часиков в 9-10 вечера и плачется:
- Ох, еле дополз, дороги нет, пустите погреться, а то кроссовки совсем вымокли.
- ????? – мой безмолвный вопрос зависает удивленным взглядом на снежных культяпках.
- Так они же зимние, - как ни в чем ни бывало оправдывает свои «тапочки» двуногий суслик.
- Снимай, - говорю, - Валенки сейчас дам, - и далее после уже его вопросительной гримасы добавляю, - это обувь такая, лесная, хотя раньше в ней и по городу щеголяли.
- Уф-ф-ф! Какие они теплые, супер. А кипятку можно попросить.
Ну, все, началось, как всегда из «ноу-хау-а-ля  – я-экстрим» в старое, доброе «ретро-традишн» типа – «дайте попить, а то так есть хочется, что и переночевать негде».
Дальше обычно следует:
- А чё, дрова не горят?
- А ты вообще-то когда-нибудь печь топил? Трубу-то открой да вьюшку распахни.
- ????? – у туриста очередной бунт сознания.
А потом идет совсем «крутяк».
- А в баню можно?
- Можно, но только осторожно, там вода – лёд, а металлические ручки у дверей не облизывай – язык примерзнет. А-а-а, тебе истопить. Так это часов 5, аккурат к трем ночи помоешься при лунном свете.
- А чё, у вас и света нет?
- А белые простыни и массажистку в придачу не хочешь?
Нет, основная масса Homo sapiens turisticus, конечно, нормальные. Например, студенты из Набережных Челнов, пришли в 21-00, одной охапкой избу натопили, ужин сварили (подозреваю, что охапочка-то эта была не скромных размеров), на Ицыл сбегали, на метео отметились и на поезд, в Златоуст убежали.
А я всё ж скучала по своим киалимским друзьям-зверушкам. Они хоть вопросов дурацких не задают, хотя умели б говорить, поди такого бы наслушалась. Пусть даже от той немногочисленной компании, которая со мной две недели сожительствовала на кордоне – семейка вóронов, десяток клестов-сосновиков, две синички и одна сойка. Столько про них уже написало, что и за перо не бралась. Но вот, однажды во время оттепели за печкой оттаял Сверчок и как-то ночью напел мне в уши «секретные материалы» про моих секьюрити.
 

За вкусняшкими
 
- Вóрон, а Вóрон, слетай на кордон, глянь, может у Рыжего голодовка, недоедушки остались, так хапни из чашки хоть картофана ломоть, жрать охота, сил нет.
- Тебе бы только жрать. Говорил же, полетели в тундру бруснику клевать.
- Сдурел, что ли? За сто верст лететь, чтоб брусничное мороженое клевнуть на забаву нашим отпрыскам.
- Воронята наши умные, на мамку с папкой, а тем более бабку с дедом каркаться не будут.
- То и умные, что на Дальнем Таганае живут. Звала тебя туда, дек, нет, тебе киалимская плошка на крыльце дороже детей с внуками.
Ворон фыркнул, перелетел на другую сторону пихты и отвернулся от супруги.
- Нечего тут фыркать, лети, давай, на кордон, пока Сойка-воровка собачьи объедки не схавала, - сказала свое последнее слово Ворониха и юркнула в пихтовый терем под раскидистой хвойной лапой.
- А я так, не вор? – рассуждал Вóрон, летя вверх по течению реки к мосту и, глянув вниз, каркнул, - Вон еще одна нахлебница с подворья бежит с Мышой в зубах, будто там своих мышеловов нет.
Ворон завис над полыньей, подождав пока Норка нырнет со льдины в воду. Соблазн побороться за добычу уплыл вместе с охотницей. Вóрона передернуло от мысли потерпеть поражение в схватке и искупаться в ледяном Киалиме.
- Ладно, тяпну кусок «пожирнее» и назад, к бабе своей. Интересно, кого Норка у кошаков перехватила – домовушку, бурозубку или кутору? Хотя за двумя последними на кой фиг на подворье шарохаться да жизнью рисковать, этого добра и на берегу в откосах полно.
Ворон пошел низом над самым руслом, притормаживая над каждой дорожкой следов землероек, но зверьки сидели глубоко в своих снежных дырочках, а Ворон не лисица, мышковать не умеет.
- Блин, и чё я лисом не родился? Щас бы жил себе один в норе, захотел есть, вышел на поляну – хрясь-хрясь, наловил полный рот мышей, налопался и опять в нору дрыхнуть.
Подлетев к кордону, Ворон обошел его по дуге мимо курума и приземлился под аншлагом. Просканировав пару минут обстановку, он пригнул грудь, расправил крылья и, беззвучно щелкнув клювом, взмыл в небо. Пролетая над ручьевым ивняком, Ворон потоком воздуха своих мощных крыльев буквально смел с веток мирно отдыхавших на вербе синичек.
- Ох, какая наглая беспардонность, - щебетнули бедняги, слетая в заросли сухого дудника.
1-1.jpg
Фото 1. Днем раньше
Ворон облетел сеновал со стороны огорода и сел на притолоку крыльца. Тишина. Плошка стоит полнехонька. Пса не видно. Спит или голодает? Или пока еще не обедал? Где он?
- Да, какая разница, - подумал Ворон, - надо брать и валить отсюда.
Вдруг в главные ворота влетела Сойка и плюх прямо на скатерть-самобранку. Топ-топ вразвалочку, цап картоху и на задворки, а там Ворон сидит. Сойка клюв от удивления раззявила, картоха в снег, Ворон за ней, Сойка в лес. Рылся Ворон, рылся, нарыл-таки и полетел домой. Летит и думает:
- Второй раз опасно в псовой столовке промышлять. Опять же конкуренция нарисовалась в буро-розовом камзоле с васильковым подбоем.
2-1.jpg
Фото 2. Сойка-вражина
Подлетел Вороняка к терему своему, а там пусто. Ждал-ждал Ворон Ворониху, мусолил-мусолил вкусняшку в клюве, да и проглотил. Уснул. Вдруг в плечо как стрельнет. Очухался, а это жена-злюка мутузит его. Поворчали-поворчали друг на друга да разошлись по разным веткам.
Солнце к закату пошло. Ворон открыл один глаз, глядит на березу, что напротив их пихтушки, стайка клестов села. Грудки птичек, словно оливки, лоснились на закатном солнышке.
- Сосновки прилетели, - подумал Ворон и смекнул, - Дек, это ж бабы, глянь, сами за пропитанием летают, правда под приглядом вожака. Не то, что моя – «слетай, сопри, накорми». Да, пошла ты.
3-1.jpg
Фото 3. Клест-вожак
Ворон спикировал к земле и пешком вперевалочку пошел по насту на закат. Шел, шел, вконец разважничался, сам с собой каркать начал. Вдруг слышит сзади:
- Гав-гав-гав!
Ворон подпрыгнул, оступился и полетел кубарем в сугроб. Рыжий его точно сцапал бы, да Ворониха спасла. Она летела все это время за муженьком по-над берегом. Пса она еще издали заметила и ринулась на него в атаку, как только Рыжий перешел на галоп.
Сидит теперь парочка вместе в пихтовом терему, голодают мал-мала, зато живы.
- Завтра к детям в гости полетим.
- Угу, надо слетать, пока тепло. Можжевельник поклюем, коль в тундре изморози не будет.
- Поклюем, любимая, обязательно поклюем. А еще я знаю, где на горе в мешках разные вкусняшки хранятся. Дровник называется. Их там видимо-невидимо, а главное, никому не нужны.
Утром вóроны улетели в тундру.
4-1.jpg
Фото 4. Родители прилетели
Оттепель сменилась морозом, завьюжило, замногоснежило. Сверчок долго не разговаривал, но однажды на рассвете весело запел.
Забелила Зима Синегорье,
Кружевами украсив хребты,
Расписав в Киалимском подворье
Все оконные стекло-холсты.
На одном, что выходит в Омшаник –
Таганайского луга клочок,
Ближе к раме – дремучий пихтарник,
А к проему – сосновый сучок.
На ицыльскую сторону окна
Изощренней одели наряд -
В декольте из морозных кристаллов
Разукрашенный бисером сад.
Бриллиантовой россыпью льдинки
Приютились в изломах стекла.
Припекло, и скатились слезинки,
Все шедевры с собой унося.
5-1.jpg
Фото 5. Утренние морозные шедевры
А потом Сверчка и вовсе понесло.
 
Таган и Ай или Сон в лунную ночь
На Киалиме вмиг завечерело,
Красотка Ай на пик Тагана – шмыг,
Шехерезадой ласково запела
Ночную арию, благословляя лик
Кварцитоносного великого султана –
Погонщика извечного ветров,
В покоях чьих коварная Моргана
Плетет интриги несколько веков.
Шлагбаумы навесит из деревьев,
Кухтою снежною, колючей обмотав,
И веселится, совесть не имея,
Холодным душем путника обдав.
6-1.jpg
Фото 6. Стражи Морганы
А то, завьюжит перенову у подножья,
Закрыв венец гранатовый от глаз,
Властителю на каменное ложа
Готовя изморозью вытканный матрас.
Еще куражится, морозец добавляя
В бокал глазури, жаждая чудес,
Хрусталью Киалима запивая
Напиток заколдованных небес.
7-1.jpg
Фото 7. Заколдованные небеса
Или напялит врáново обличье,
Зависнет против ветра над рекой,
Глазным фугасом целя за калитку –
На плошку с недоеденной едой.
Ну а когда наскучат ей стихии,
Она в печную опускается трубу
И завывает песенки лихие,
Зловеще обещая: «Задушу-у-у!».
От душераздирающих проклятий
Поленья кувыркаются в печи,
На пике сверхъестественных проклятий
Орут от страха бедные коты.
8-1.jpg
Фото 8. Стра-а-а-аш-ш-но
Скрепят оковы старенького дома,
Танцует пол и шторы ходуном,
Так сильно давит ей на голову корону,
Что превратить она готова дом в Содом.
Гоморру преподносит по соседству –
Снаружи дома, празднуя окрест
Под вальс дождя безумного оркестра
При минус десять – слезы из небес.
Там, в вышине, на заревом подбое
Кристальный шлейф она из воздуха плетет,
Потом швыряет свое кружево на кроны,
А ночью в Киалиме снег идет.
9-1.jpg
Фото 9. Там, в вышине, на заревом подбое…
Немой султан, презрев свое величье,
Согнул хребет, а маленькой Луне
Осталось пред моргановым обличьем
Забыться у Тагана на плече.
10-1.jpg
Фото 10. Таган и Ай
Фото:

ВСЮДУ ЖИЗНЬ

Кто за кем подглядывал?
 
Весенняя распутица к моему великому разочарованию «приказала долго жить», благодаря внезапно выпорхнувшему лету из климатических тайников зловредного в этом плане Таганая. Лето в середине мая было роскошное с улыбой во все 32 палящих градуса. А ведь всего-то пару-тройку дней назад в долине лежал снег – не столь уж и удивительное явление для первой декады мая, в отличие от тропических замашек уральской погоды, не важно, 9 это мая или середина лета. Но мои переживания по поводу исчезновения хлябей имеют всего на всего научную подоплеку, а именно, колеи дорог, опушечные залысины, приречный пляжный мякиш – всё высушило разыгравшееся светило, в симбиозе с ветром возведя процесс испарения до «ручки», то есть до ноля, то есть, когда уже испаряться нечему. А значит, ни следочка не отпечаталось на этих «слепых такырах». Но, судя по классическому тембру лая Рыжего «в глуши, во мраке заточенья» Киалимского кордона в направлении традиционных точек миграции местной фауны, она, то бишь фауна, никуда с сих мест не исчезла. Поэтому, плюю на колею и выбираю маршрут вглубь пади, к так называемым «норковым ваннам» - запрудам в пойме Киалима, где американки, а может быть даже европейки пасут грызунов и бултыхаются в джакузи с запредельной концентрацией железа в воде, в комфорте тихих урём ожидая спада большого паводка Большого Киалима.
1ii.jpg
Фото 1. Большой паводок Большого Киалима
Рыжий хромоног ковыляет сзади, но не отстает, да и я не тороплюсь. Ненавижу галоп. Народ бегает по лесу, еще и хвалится, мол, я от Киалима до Пушкаря за 4 часа дохожу, а ты? Оно мне надо? Кроме носков своих ботинок ты чё видел? А тут, красотень! Вон, ветреницы расправились. Под снегом уснули, а с солнышком проснулись. Ну, привет, первоцвет! Глянь-ка, из дерновины черной зеленые тычки вылупились, неужто черемша? Пожевала быстро, да плевалась долго – чемерица, однако. И видом, и названием травки схожи, и даже горечью, только черемша приятно жжет, а чемерица – огонь, да еще и ядовитый. А на полянке, смотрю, целое царство смертельных снадобий, прям аптека ведьмина. Кроме лукового двойника, волчье лыко расцвело. Стебель гол, а кисть с бутонами его так смачно облепила, что хоть букет рви. Не сорвешь, лыко же. Нож и тот больше ломает, вроде и отрежешь сердцевину, а стебель все равно на кожуре-коре болтается. Однажды я умудрилась, открутила-таки, всю дорогу любовалась да нюхала сирень лесную, потом оставила где-то. Иду дальше, сплю на ходу, глаза тру. Вот ведь, дура, чуть не ослепла. Яд с рук в глаза попал и отомстил мне жгучими слезами за смерть волчьей травки. Так что, теперь я волчник даже не нюхаю, разве что фоткаю – уж больно красив, паршивец смертоносный (шесть ягод лыка – смертельная доза для человека, но кто ж их есть-то будет, они ж горче чемерицы, знаю, пробовала, одну ягодку).
2ii.jpg


Фото 2. Привет, первоцвет!


3ii.jpg
Фото 3. Не нюхайте лесную сирень, уснёте.
Хрясь, плюх, бр-р-р… - это Рыжий в реку спикировал. Держи, вора! Чертя лапами перекат, вылетели на стремнину две кряквы, пошли низом по течению, молча. Не то что перевозчики. Те до последнего сидят под кочкой со свесившейся травой как в шалашике, а потом в двух шагах от тебя срываются и в рассыпную, самка обычно на другой берег, а самец по руслу летит со своим пили-ли-ли-хили-ди-ли или носится по бурунам и орет, мол, чё, приперлась, весь кайф сломала. Мокрый пёс пошел впереди, раззадорился, решил в охотничью собаку поиграть. И тут же пропал. Через пару минут залаял, далековато. Стою жду. Выбежал заяц, уже серый, лапки только немного белые.
4ii.jpg
Фото 4. Вали отсюда, косой, пока Рыжий не вернулся.
Опять плюхнуло. Что за напасть-то сегодня фаунистическая такая? Пытаюсь пробраться к берегу, но это невозможно. Березовая пойма между устьем Калужного ручья и порогом перед первым плесом залита водой. Озеро неглубокое, но почва здесь курумная с частичной дерновиной, поэтому ходить тут опасно – встрянешь между каменюк, ногу заклинит, считай покойник, поди-ка в половодье по пади не то что туристы, но и браконьеры не ходят, ори, не ори, один конец. К тому же по воде пошла муть, дна совсем не видно. Да ну их, бобров этих, знаю и так, что это они плюхались. А кому ж еще? Рыжий где-то в глубине поймы. Дождусь поганца, да в верховье ручья подамся. А может пёс уже на ручье? Ладно, пойду, найдет, надо будет.
«Норкины ванны» в среднем течении Калужного ручья иссякли, значит выше вообще делать нечего. Вдруг на правобережье внимание привлекла тропка, хоженая, но без отпечатков в песчаном русле. Ручей здесь узкий, всего пол метра в ширину. Переправы-валежины для зверька не надобны, если что, можно и перепрыгнуть. Так и есть, вот сюда прыгает, у комля елового топчется (мох примят и хвоя вдавлена), а вот и эксы на русловом валуне. Уж больно крохотная колбаска, не горностай ли? Поставлю фотоловушку, авось «клюнет» кто. Да где же Рыжий? Вроде кто-то трещит впереди.
- Рыжий!
Тишина. Вот, гад, бросил. Лучше бы вообще не ходил, знала бы точно, что не он трещит. Пойду вниз к реке. Если это не Рыжий, то возможно подойдет к фотоловушке, приманку сожрет, она вкусная, а я нет.
На берегу реки меня догнал Рыжий. Грязный как черт и печальный. Он, когда веселый, глаза из орбит выкатывает, морду кверху задирает и улыбается, чуть приоткрыв пасть. А тут – морда вниз, шары половинчатые, короче чем-то недоволен. Дошли до второго плеса. Опять – плюх! Рыжий только ухом повел и дальше идет. Я остановилась, отогнула ветку и увидела на противоположном берегу двух «танцоров». Сидят на жердочке, нависшей над водой. Самец жирный, приседает на лапах, шею вытягивает, потом застыл и сиганул в воду с метровой высоты. Утопленник! Самка даже не шелохнулась, так и сидела скульптурным изваянием, пока вдруг супруг-водолаз не вынырнул. Прямо легендарный Оляпк-Одиссей и его несокрушимая Оляпка-Пенелопа. Увидели меня и смылись.
5ii.jpg
Фото 5. Киалимские оляпки (сибирский подвид)
Решаю перейти на их берег. Там хоть и тропы нет, зато озер разливанных тоже никто не строит, поди-ка цоколь коренной мешает. До елки, водой подмытой да уложенной макушкой на правый береговой приступ, пришлось подняться до третьего плеса. Всем хорош мост – толстый, устойчивый, если бы не ветки, которые пришлось перешагивать, зато за них держаться можно. Рыжий шел медленно, часто останавливался, смотрел вниз, потом на меня, видимо ожидая отмены дурацкого, на его взгляд, поступка взбалмошной спутницы. Сойдя на берег, Рыжий побежал впереди, не доверяя моим бзикам. Поравнявшись с порогом, я поднялась вверх по склону. Неделю назад, проведав в этой излучине бобров, я заметила маячивший в верхней части террасы просвет. Сейчас мной овладел инстинкт геолога. Рыжий на удивление последовал за мной без выкрутасов. За стеной непроходимого бурелома, сваленного здесь в таком беспорядке, что на ум приходит только одно объяснение по поводу его происхождения – метеорит грохнулся – открылась потрясающая картина. Безлесная ниша в склоне горы была выгрызена на глубину не менее 10 м в виде половины раковины двустворчатого моллюска. Интересно, кто бы это мог сделать? Вспоминая архивные документы и рассказы старожилов Верхних угольных печей, не нахожу там ссылок на подобные разработки ни для строительства, ни для чего другого. И потом, зачем ломать камень в километре от кордона, там что же своего валунного добра мало? Может быть это поисковая или разведочная выработка? Хм, кое-что есть. И кое-кем охраняется. Кыш, чернявая. Надо взять образцы и посмотреть кристаллики под микроскопом.
6ii.jpg
Фото 6. Таинственный карьер (лето 2015 г.), его сокровище и черная охрана
Дальше решила идти по верху. Похоже, что здесь была дорога на карьер. Заросший путик под кронами ельника хранил влагу, и на почве хорошо пропечатались следы. Чьи копыта – лося или кабана? Задиров и заедей на деревьях нет, прикопов на почве тоже. Ровно шли, без отметин. Вскоре дорога вывела аккурат на поляну углежогов (а кто бы сомневался).  Переход копытные продолжают по поляне, миграция режет взгорок почти по центру выше останков гранитного фундамента с мутагенной березой и ниже ивовой куртины. Вот тут, на ивушке и прилажу вторую фотоловушку.
Весь вечер Рыжий базлал в сторону цифрового регистратора. Утром не удержалась и прогулялась по миграционному путику. В колее по контуру поляны отпечаталось копыто ночного визитера (спасибо пасмурнятине и дождятине за смоченный откос). След был маленький, купольный, без поноготков. Значит, сохатый, молодой только, а может – телочка.
Остаток дня снова прошел под а капельное соло солиста Большого Киалимского театра. Даже когда я с кружкой чая вышла на зов заливающейся «звезды» и уселась на крыльце, антракт не наступил. Но бесполезно было вглядываться в черемухово-ольховый чапыжник правого берега. Дикая скотина умеет шифроваться, при этом прекрасно видя тебя или, по крайней мере, чувствуя и твой, и чайный запах. Хотя, вроде кто-то маячит. Пожалуй, воображение разыгралось, так сказать, эффект ожидания сработал. Иллюзорность видения подкрепили три ворона, возникшие поверх крон Ицыльской дубровы.
- Ка-а-а-ка-ха-ха, - втюхало воронье свою «кукарелу» поверх псовой арии.
Рыжий тут же умолк, опустил голову и поплелся в конуру.
На следующий день я сняла фотоловушки. Норковый курорт оказался невостребованным. Впрочем, только для рода норки. Для других видов «диких путешественников» он оказался весьма популярным. Первой пляж Калужного ручья облюбовала куница, съев заодно всю норкину приваду. Потом пришел лось, просквозивший сапфировым глазом по рубиновому лазеру видеоискателя. Последней посетила ароматный водоток рысь, вероятно, следовавшая за обладателем самоцветного глазного яблока.
7ii.jpg
Фото 7. Трофей норковой ловушки
А вот миграционный пригляд на левобережном склоне просто подтвердил мою догадку – в 50 м от кордона регулярно по ночнику шлялись годовалая телочка с мамой. Хотя, я ожидала чуть больше, после того, как, отойдя от ивовой куртины, наступила в лепеху медведя, видимо вчера вечером нагло любовавшегося за чаевницей на крыльце в компании базлающего рыжего пса и курлыкающих черных секьюрити. Бурый соглядатай, в отличие от копытных, не засвидетельствовал свое присутствие в кадре, но мне вполне хватило дактилоскопической метки на обочине ицыльской тропы.  
8ii.jpg
Фото 8. Задняя лапа ицыльского мишки
А мое художественное воображение довершило картину соседского населения Киалимского кордона на правом берегу реки, среди полуразвалившихся фундаментов деревни углежогов. 
pii.jpg
Рис. 1. Потомок косолапых углежогов Киалима

Кухня погоды Часть 2

18 сентября 2015 г. Глядя рано утром на туманную бредятину за окном, полагаю, что над своим зельем Юрма кудесила всю ночь. Западный ветер тщетно боролся с ним. Ему на помощь вышло солнце, но теплые лучи еще больше нагрели верхние слои здешней атмосферы, и холодное месиво просочилось ввысь, уплотнив сферу бытия до видимости в 30 м. Простояв на обдуваемой скале 5 минут покрываешься инеем. Но стоит скрыться от тягуна в укрытие, и попадаешь в мир предрассветных грез, тихий, усеянный росами, как гирляндами на тонких нитях паутин и драгоценными кабошонами на тельце комарика-звонца.
10g.jpg

11g.jpg
Фото 10,11. Кружева Дальнего Таганая
Вдруг плазменный диск рассек горную туманность, приоткрыв секрет своего оружия – семицветного меча радуги-гало. Резануло мечом, и поползли белые клочки по закоулочкам-распадкам. Да не возьмешь так просто Юрму. Она подошвой гранитной топнула, жижей болотной плюхнула, и закипел в котле-логу новый взвар, заклубился по склонам-вершинам. Одно слово – Юрма – «плохая гора», молвили про нее древние кочевники. Протащила ядовитый палантин свой по Дальнему да окольцевала Круглицу, так и норовит оторвать ее от рифейского подиума да вышвырнуть в стратосферу.
12g.jpg
Фото 12. Не улетай, Круглица!
И вот мир вновь стал монотонно белым во всех направлениях, потом серым, потом черным без какого-либо намека на свет галактических фонариков. Ближе к полуночи окна в доме с восточной стороны покрылись инеем.
19 сентября 2015 г. Обволакивающая промозглая сырость под ногами, над головой, между этими частями тела, в общем, каждая клеточка твоего организма во власти Н2О. Два водорода и кислород, не считая остальных элементов таблицы Д.И. Менделеева (приличную их часть), завладели миром – трава хлюпает, скалы плачут, крыша капает в бочку, мимо бочки, в ведро с взбесившимися плавунцами, неподвижным гладышем и двумя новыми обитателями искусственной водной экосистемы. Маленькие, с гречишное зернышко, черные жучки прилепились к стенкам ведра, вздрагивая при каждом ударе капель, шлепающих с крыши на поверхность антропогенного водоема. И как этот ведерный аквариум умудряется прирастать каждый день свежими обитателями? Повезло жучкам, попали в родную стихию, другие эмигранты по метеоплощадке снуют в поисках райских кущ, а по тундре, поди, сотни беспозвоночных гастарбайтеров снуют без всякой регистрации.
20 сентября 2015 г. Циклон отступил и вот оно – сияющее небо, а с ним белоснежные кучеряшки облаков и ласковые брызги солнца, белого по-сентябрьски, в меру прохладного, но такого душевного, как воспоминания далекого детства. Даже Карабаш со своим вечно зловонным извержением после снятия облачной завесы кажется не более чем игрушечным дымокурчиком, попыхивающим керамической трубкой, испускающей кольца сернокислой эмиссии.
13g.jpg
Фото 13. Дымокурчик-Карабаш
В центре горы завис свинцовый щит, выбеленный по краям, филигранностью облачных куполов и башен похожий на древний город. Вдруг подол черной цигейки небосвода дернуло позолотой и из-за облачной гримерки выкатилось румяное светило. Закатное соло в его исполнении было потрясающим, а сопровождавшая солиста балетная труппа в огненных слоисто-кучевых пелеринах была неотразима. И вдруг на смену скрывшимся за кулисами звездам заката из-за каменного занавеса выплыл месяц и поплыли над долиной тягучие звуки. Не верите? Сходите и проверьте, как ветер завывает кураем в скальных тоннелях.
14g.jpg
Фото 14. Гора молодого месяца
21 сентября 2015 г. Ветер сменился с западного на восточный. Жди теперь новое представление «цирка поллютантов» из Карабаша – отомстит он тебе вонючей токсикацией за обзывалку в стиле «милый дымокурчик». Проснулся сероводородный монстр – кердык опять можжевельнику пришел, а так красиво плодоносил.
IMG_6161g.jpg
Фото 15. Можжевеловый бум
P . S . В 1997 году после продолжительного восточного ветра с туманом от Карабаша, насыщенным Н2S, в тундре Дальнего Таганая погибло более 50% можжевеловых кустов.
22 сентября 2015 г. К счастью восточный бриз сменился западным феном. Впрочем, это был настоящий фенище. Зато он вернул лето. Такое ласковое, сочное, безмятежное. Весело щебетали 12 жаворонков, перелетая от скалы к скале. Ворон и ворониха планировали над брусничником, потом сели у ветряка и стали клевать ягоды. Они ложились на брюхо и ползли по овсянице, а найдя горсть брусники, раскрывали клювы и хватали алые бусины. Помороженные августовским снегопадом большинство ягод выглядели как надутые воздушные шарики, лопающиеся при малейшем нажатии. Вóроны, нагрянувшие на брусничный фуршет, наелись забродивших слегка ягод и после трапезы устроили романтическую сиесту. Сначала они сблизились, потом постучали друг друга клювами.
IMG_6387g.jpg
Фото 16. Романтическое свидание
Ворониха выпрямилась во весь рост, а ее супруг, расправив крылья и склонив голову, стал клювом тереться о ее бок. Ворониха отпрыгивала в сторону, ворон наступал, открывая клюв и мелодично каркая, подражая озерной чайке. Всем было хорошо в этот по-летнему теплый день. Даже брусника, простив злую шутку ранней зимы, зацвела, впрочем, совсем не надеясь на романтическое опыление.
IMG_6312g.jpg
Фото 17. Спелая брусника в цвету
23 сентября 2015 г. Что день грядущий мне готовит? Судя по его пробуждению в розовых лучах восхода – неплохую погоду. Подозрение вызывает лишь активность киалимского тектонического котла. На самом его днище на глазах ниоткуда, а вернее из самой земли появлялись сизые облака. Поднимаясь до верхушек деревьев, они выполаживались и узким шлейфом стекали по Таганайскому ручью в долину Большого Киалима. Обогнув подножья гранитных горок в устье ручья, призрачная змея ныряла в зыбун старичного озера. Где именно Полоз снова появлялся на поверхность, определить мешал Верблюд, но мощное теперь его тело взбиралось из распадка на Ицыл, обтекало его вершину и уползало меж Габбровых горок в омуты Большого лога. Что-то там к вечеру наварит Юрма из туманного свежачка, посланного ее южной подружкой? А та знай, вовсю старается, производя на свет киалимских призраков из гранитных недр болота. И только горизонт восхода, ничего не подозревая, густо алеет с такой потрясающей видимостью, что на его фоне даже невооруженным глазом видны башни заводов и небоскребы Челябинска. Но у кухни погоды на сегодня особенное меню. Местная кулинария раскололась. С востока варили дождь, а с запада, начиная с метеоплощадки, в голубом небе жарили глазунью из белоснежных облаков и желтого солнца. И только ветер работал на два фронта. Он рвал и метал, унося мокрую сеть за Ильмены и одевая поварят кухни в бело-голубую форму. И всё встало на свои места.
IMG_6390g.jpg
Фото 18. Утро призрачного тумана
24 сентября 2015 г. Утром все радиостанции Таганая вещают дождь. А у меня лето. Даже не верится, что придется ехать с вахты домой, принимая душ.
IMG_6393g.jpg
Фото 19. Эх, погреюсь напоследок под горным солнышком.

Кухня погоды Часть1

Видео Кухня погоды
 
Часть1
11 сентября 2015 г. В долине утром зародился туман. Он клубился на остовах старого пожарища Киалимской пади, кипел, словно на углях, а раскалившись выплеснулся остудится на старичное озеро и уже потом студеной струей поплыл на север – за кордон к подошве Ицыла, где слился с восходящим потоком облачного марева Большого лога. Там, как обычно, колдунья Юрма готовила свое зелье, собирая росинки в распадках, подставляя их хрустальные овалы под златотканные лучи утреннего солнца. Наконец еле зримая вуаль всколыхнулась, съежилась, загустела и распласталась по дну заболоченной чаши, протянув щупальца ведьминого взвара навстречу молочному киселю Большого мохового болота. И вот занавес опущен. Он призрачен и блестящ. Реальный мир остался в зазеркалье, а здесь – оранжевая овсяница с гривками из стеклянных сфер конденсата, серый эшафот с обезглавленным ветряком в лужах брусничной крови с редкими брызгами голубики из ран невидимого палача.
1g.jpg
Фото 1. Зелье Киалимской пади
1-1g.jpg
Фото 1-1. Плащ колдуньи Юрмы
Пополудни занавес обмяк, провис, приоткрыв контуры Таловского хребта и бледно-голубую кромку южных предгорий Ильмен-Тау. В распадке двух горбушек Таловки, аккурат поверх головы ворона, восседавшего в средней части Верблюда, вспыхнула огненная точка, чуть поодаль – вторая и через некоторое время южнее первых двух – третья и четвертая. Они то ярко пылали, то угасали в густерне нависающей массы слоисто-кучевых облаков. Наконец они сомкнулись в тетрагон и исчезли. Вскоре горизонт прояснило и оказалось, что местом огненной феерии было отнюдь не небо, а распадок между Таловкой и Ильменами. Шаровая молния? Через пару минут над распадком разразилась страшная гроза.
2g.jpg
Фото 2. Гроза
12 сентября 2015 г. Почти каждый дифирамб в журнале отзывов метеостанции содержит фразу типа «это самое потрясающе красивое место …». Не спорю, но чтобы проникнуть в глубины этой красоты, мало обозревать ландшафт с высотки Европа-Азия или через оконный проем метео-кухни, наслаждаясь чайком. Ловить красоту надо с 3 до 7 часов утра или с 18 до 22 часов вечера (в зависимости от сезона), причем ежедневно, иначе не заметишь ту грань волшебства и реальности на вертепе колдовских чар, которые начинаются на востоке в Большом логу и заканчиваются на западе в Шумгинских падях.
Сегодня – это сражение, по меньшей мере, трех фронтов. Самый невозмутимый и внушительный – альтостратус (высокослоистые облака), окруживший Таганайский горный массив по контуру, аккурат над городами, навеяв им субботнюю пасмурнятину. Ниже шествует гвардия кумулонимбусов (кучевых облаков), облаченных в золотистые латы искусного кутюрье – Солнца. И наконец, туманная армия нимбостратусов то с левого, то с правого флангов буквально пожирающая всё на своем пути – тундру, горы, лес, альтостратусы и умулонимбусы вместе взятые. Но «наполеоновскую» призрачную тактику нимбостратусов быстро пресекает объединенный слоисто-кучевой фронт, выставляя как на параде победы алые флаги зари и белые клочья тумана в низинах – останки поверженного врага. Но на этом сражение не кончается. «Наполеон», собрав новую армию, идет ва-банк и всё повторяется – наступление с флангов, поднебесная авиа-атака союзников, viva пламенного восхода и белые «покойнички» распадков. Страшная красота в саркастической подсветке софитов главнокомандующего фронтом.
3g.jpg
Фото 3. Софиты
   13 сентября 2015 г.
У туристов наважденье:
Кто мы? Кто ты? А мы где?
В небе! Где ж как не на Дальнем
Вы проснетесь в молоке.
Вам на завтрак надоила
Я парного облачкá
У Буренки по согласью
Ветряного пастушка.
4g.jpg
Фото 4.  Буренка – от слова буря.
14 сентября 2005 г.
В нашем цирке среди тундры
Снова облачный аншлаг,
На арену приглашают
Дрессированных собак.
Над обрывом из тумана
С мордой каменною пёс,
Аккуратно мячик-солнце
На носу своем пронес.
5g.jpg
Фото 5. Аплодисменты «тузику»

Пополудни ветер сдул призрачный занавес с гор и раскидал его нежные шифоновые лоскутки по небу. И сразу тундру заколыхало – тонкие змейки конденсата поползли из земли в атмосферу за новым покрывалом для гор. К концу дня оно получилось плотное с бахромчатыми кучевыми краями, полосчатым рисунком в центре и однотонной пелериной у нижней кромки горизонта. Солнце было довольно колыбелью, и в час заката оно грациозно и безмятежно просочилось сквозь горные врата в свою космическую опочивальню. Это обещало «вёдро».
6g.jpg
Фото 6. К «вёдру»
15 сентября 2015 г. Вчерашний закат не обманул. Если бы не ветер, то можно было бы загорать. В полдень температура поднялась до +10°С в тени, а на солнце да за скалами между струй обтекающего ветра уж точно не меньше 20°С.
7g.jpg
Фото 7. Бархатный сезон
16 сентября 2015 г. Теплынь накрыла гору на радость всему живому. Фиолетовые венчики поздних колокольчиков облепили рыже-бело-черные ванессы, надменно сгоняемые со скудного цветочного стола ядовито-желтыми лимонницами. В нишах скал ожили бирюзовые звонцы-комарики. Они закружились клубком над тундрой, самые отважные из них просочились сквозь миллиметровые щели окон в дом и в панике заметались по стеклам.
8g.jpg
Фото 8. З-з-з-з…
На застывшей в безветрии овсянице хлопочут стрекозы, снуют в беспорядке разбуженные теплом мухи. И за всей этой вышедшей из осеннего анабиоза мелюзгой охотятся жаворонки в небе и каменки на скалах. Вдруг внимание привлекает движущаяся по тропке точка. Жук плавунец! Идет себе на уме, эдакий речной окатыш прямиком к стойке бывшего гелиографа, думая, поди – «где-то тут у них солнышко в хрустальном шарике живет, пойду, погреюсь напоследок перед зимней спячкой».
17 сентября 2015 г. Утренняя пасмурнятина накрыла долины чуть выше подножий гор, причем так плотно, что, кажется, шагни со скалы на этот облачный батут, так он тебя не просто удержит, но еще и с пружинит, подкинув к самому солнцу. В отличие от низин солнце здесь было – качалось на розовом батуте в голубой дымке проснувшейся Вселенной. К полудню небо-перевертыш заштормило, и легкий фен унес его буруны в колдовские сундуки Юрмы. Ближе к закату ведьма их снова открыла, излив оставшийся настой на раскаленную за день сковороду Большого лога. Вмиг взвар закипел, забурлил, обволок липкими парами хвойный кафтан хребтов, превратив закатное солнце в ядерный взрыв.
9g.jpg
Фото 9. Солнечная бомба

ОДНО СЛОВО - ХОЗЯИН

Медведя таганайского по праву хозяином леса можно назвать. Из хищников он самый крупный, хотя охотится редко, предпочитая растительную пищу. На участке леса, занятого медведем, другой хищник не поселится. Разве что, бесстрашная рысь в отсутствие хозяина его тропами воспользуется. Но порой косолапый так разойдется, что впору такого лесовина в браконьеры записывать. Охальничает мишка ближе к осени, жирует, значит. Перед тем как в зимнюю спячку залечь, медведь сутками бродит по лесным угодьям, укладываясь под каким-нибудь кустом на короткий отдых. Как это ни странно, но жир на зиму для крепкого сна медведь запасает за счет поедания большого количества ягод малины, голубики, брусники, а особенно рябины. Вот уж, какому дереву не повезло, так это рябине. Найдет медведь рябинник и давай орудовать там, похлещи любого лесоруба.  Ухватит мишка стволик, наклонит, сядет на землю и уплетает гроздь за гроздью. От усердия такого тонкие деревца часто ломаются. Попадешь в такой бурелом и диву даешься – не медведь, а разбойник какой-то. Но многоствольная рябина, к счастью, хорошо восстанавливается. А медведь словно знает биологию дерева. Даст время отдохнуть да сил набраться поломанным деревцам и на свою рябиновую делянку только спустя несколько лет возвращается. Благо, на Таганае рябинников полно, без еды мишка не останется.
Лакомится медведь в зиму и белковой пищей – личинками насекомых, жуками-короедами. Но больше всего любит медведь муравейники, со всем их содержимым – муравьями, яйцами и строительным материалом. Однажды на Таганае медведь на трех километрах пути раскопал 30 муравейников! Беда, да и только. Но муравьишки «народ» трудолюбивый, быстро после такого разбоя свои дома ремонтируют и живут спокойно до следующего медвежьего набега.
FR.jpg
Рис. 1. Невкусные муравьи
Иногда  случается, что в неурожайные годы не набирает медведь достаточно жира и продолжает бродить по зимнему лесу, голодный и злой. Такому зверю, в народе названному шатуном, лучше не попадаться в лесу. Опасна и медведица с сеголетками – медвежатами текущего года рождения. С мамой-медведицей часто можно встретить и пестуна – одно-двухгодовалого медвежонка. О встрече с такой семейкой и пойдет далее рассказ.
Роковая встреча
Опять на мою тропу заглянула непогода. Ручьями за голенища сапог стекала с дождевика вода. Ну что ты хнычешь, таганайское утро? Зачем торопишь желтое уныние осени? Настрадаешься еще в своем лесу от слякоти и холода. Август, скромный ты мой бродяга, прекрати сейчас же этот душ, иначе не доползу я до дома.

* * *
Серая Зайчиха осторожно выбралась из своего ночного укрытия и прислушалась. Сырость утра не смутила ее, и она по-хозяйски прыгнула в заросли иван-чая, собирая на пушистый мех крупные капли с бутонов и листьев травы. На миг Зайчиха остановилась, оглянулась в сторону родной куртинки можжевельника, где остались малыши, и понесла дальше на прытких лапах свое исхудалое после родов тело на жировку. Третий за лето помет измотал ушастую мамашу и она решила больше не возвращаться к зайчатам — пусть сами разбираются с этой жизнью, которую она им подарила.

* * *
Медвежонок который уж раз за ночь укусил своего настырного братца за мягкое место, пытаясь безуспешно доказать великовозрастному нахалу, что большая и теплая мама принадлежит ему, Медвежонку. Но Пестун только порыкивал во сне и еще теснее жался к маме. Ленивый и пугливый Пестун во время бодрствования редко подходил к медведице, выражая ложное спокойствие наблюдением сцен семейной ласки издалека, при этом занимаясь якобы ловлей блох. Он боялся изгнания, боялся незнакомого ему леса, боялся одиночества, голода, холода. Зато в часы отдыха ему удавалось протиснуть свою морду под передние лапы разомлевшей матери, своими задними лапами упереться в ее живот, а передними давать оплеухи обескураженному слабенькому Медвежонку.
f1.jpg
Фото 1. Медвежья семья (фотоловушка)
Но стоило только Терентьевне приподнять голову, как Пестун тут же переваливался на спину, хватал Медвежонка и катался с ним по траве, громко кряхтя и мило скалясь. Медвежонок не хныкал, он чувствовал, что мать не поверит обиде, ведь они так мирно кувыркаются, два брата, посреди душистой таволги, щурясь от солнца. Терентьевна успокаивалась и бухала свою косматую голову на новое непримятое место. Пестун, полизав Медвежонка за ухом для порядка и для смягчения назревавшей оплеухи, снова подкрадывался к матери и с чувством победителя засыпал.
В это серое утро Медвежонок уже не рассчитывал на пробуждение мамы — они спали уже весь вечер и всю ночь, спят до сих пор. Значит, холод будет еще долго бродить по лесным низинам, и они смогут делать лишь небольшие переходы, питаясь корешками, ягодами и муравьями, которых Медвежонку было всегда почему-то жалко. Странное предчувствие охватило вдруг малыша. Он прислушался. То ли ветка треснула в кустах, то ли капля дождя упала где-то рядом. Медвежонок зевнул и смело пополз в сторону притаившегося звука.
f2.jpg
Фото 2. Что там, за лесом? (фотоловушка)
Мне захотелось завалиться за какой-нибудь куст и уснуть. Ночной сон, часто прерываемый лаем моего пса, удовлетворил лишь наполовину—в балагане было тепло и сухо, но беспокойно. Загадочен и порой раздражителен темперамент охотничьей лайки перед открытием осенней охоты, особенно если рядом, на кордоне, обитает интригующая особа подобной породы. Вот и сейчас Сомос бежит домой, а морду то и дело поворачивает назад, ловя ноздрями мимолетный запах самки. Громко приказываю Сомосу бежать вперед, не очень-то надеясь на успех. На какое-то время пес скрывается в молодом пихтарнике. Неужели обманул и сбежал лесом к своей подруге? Но тут же слышу протяжный злобный лай — так Сомос реагирует только на зверя.

* * *
Пушистые комочки жались друг к другу в поисках исчезнувшего тепла мамы-Зайчихи. Они создавали такой шум, что рисковали быть обнаруженными любым в этот тихий утренний час. И это произошло. Сначала они подумали, что к ним возвращается мама, полная вкусного жирного молока. Но из-за кружева можжевеловых веток на них смотрели узкие карие глаза, а ужасного вида пасть обнажала таких огромных размеров клыки, что назвать это рыжее чудовище мамой никто бы на свете не согласился. Инстинкт самосохранения разогнал зайчат врассыпную по ближайшим кустам можжевельника. Пес на мгновение растерялся, но, выбрав жертву, бросился в колючий стланик.

* * *
Медвежонок остановился. Странный шорох в кустах насторожил молодого зверя. То, что произошло дальше, Медвежонок совсем уже не понял. Сначала он услышал непонятный протяжный гром, потом мимо него как во сне промелькнули мать и брат, а за ними какой-то рыжий зверь, вопивший на весь лес не медвежьим голосом. Медвежонок побежал в никуда. И вдруг на него налетел еще один страшила, только маленький и длинноухий, но Медвежонку было уже достаточно сюрпризов на сегодня, и он бросился прочь от перепуганного насмерть зайчишки.

* * *
Интересно, кого мог Сомос поднять в такую рань? О приближении человека он предупреждает отрывистым лаем. Неужели?.. Мне вовсе не хотелось тащиться на его зов. Но этого и не понадобилось. Навстречу мне по тропе трусил заяц. Я замерла. Зайчишка подбежал ко мне вплотную, нюхнул воздух, прижал уши и исчез в траве.
f3.jpg
Фото 3. Таганайский ушастик
Я порадовалась, что рядом нет Сомоса, иначе малышу пришлось бы худо. А кстати, где пес? Рядом зашевелились кусты, и я облегченно вздохнула. Через секунду оттуда выкатился бурый комок. Медвежонок! Я второй раз порадовалась на отсутствие собаки. Но теперь пришла моя очередь ощутить инстинкт предков, тем более, что со стороны просеки я услышала недвусмысленный треск. Пятясь ближе к вековым елям, одновременно вставляя патроны и взводя курки, я уже больше не радовалась отсутствию лайки. И вдруг в незаметно наступившей тишине раздался рев. Еще минут десять после этого я стояла, как вкопанная, переводя со звериного языка эту леденящую фразу — радости, страха или предупреждения?

* * *
Осенью медвежья семья переселилась на Дальний. Метеорологи часто наблюдали, как медведица, нежась на солнце, позволяла своим отпрыскам лакомиться остатками пищи людей и скудными ягодниками голубики. Может быть, она искала защиты у человека? Но человек распорядился по-своему. Только история эта совсем не интересная. Терентьевна познакомилась с охотниками…
Следы медвежат видели по первому снегу там же, откуда унесли их мать. След в след здесь же шел волчий…
Наверное, долго теперь я буду винить себя за ту роковую встречу в августе, когда по моей милости медвежья семья вынуждена была перекочевать с Терентьевой горы на Дальний Таганай, навстречу своей трагической судьбы.
f4.jpg
Фото 4. Дальний Таганай

НАУЧНЫЕ ВОЛОНТЕРЫ С ВОРОБЬЕВЫХ ГОР

Для краткости и убедительности назову их «воробьями». Надеюсь, не обидятся. Пусть и не высокого полета птичка воробей, но энергии этой птахи точно можно позавидовать. Вот и ребята из экспедиции Государственного бюджетного профессионального образовательного учреждения города Москвы «Воробьевы горы», посетившие парк в августе, поразили меня своим темпераментом. И не только. Разновозрастная молодежь (от 11 до 20 лет) оказалась одинаково подкована разного рода знаниями естественных наук. Получив краткие сведения о национальном парке перед выходом на маршрут в Музее природы, «воробьи», пролетев траверсом по Большому Таганаю, не хуже старожилов стали ориентироваться в хитросплетениях сопок, вершин, седловин и распадков главного таганайского хребта, о чем доказали на теоретических занятиях «экокласса»  на Киалимском кордоне. Уверена, немалая заслуга в этом принадлежит проводнику «стаи», специалисту отдела туризма и экопросвещения НП «Таганай» Александру Воробьеву. Вожак этой импровизированной «стаи» не только сопроводил ее участников без потерь из поднебесья под полог тайги, но и рассказал массу интересного о Таганае.
На Киалиме экспедиция базировалась 3 дня. За это время ребята освоили три научных темы, как теоритически, так и практически. Ежедневно утром с 6 до 9 часов и вечером с 16 до 19 часов «воробьи» затевали тусовки с представителями птичьих родов и семейств, обитающих в районе кордона. По-научному – вели учет видового разнообразия орнитофауны Киалима. По предварительным данным ученые «воробушки» учли: коростеля в луговине перед Омшаником; хищного полевого луня, парящего над поляной углежогов правого берега Большого Киалима; дятлов большого пестрого и черного (желну), лечивших древостой по контуру кордона; вездесущих трясогузок - белую, желтую и горную; сороку, танцующую на верхушках елей; трех вóронов, бдительно аудирующих окрестности, порой недовольно курлычащих между собой в полете; тростниковую камышевку; черноголового чекана; таежную мухоловку; горихвостку; синицу большую, буроголовую гаичку, московку из семейства синиц, скрывающихся под пологом леса всю вторую половину лета, но выдающих себя робким пением; клестов-сосновиков, стайками порхающих по закордонному хвойнику; деревенскую ласточку (касатку) – новосела Киалимского кордона.
1-500.jpg
Фото 1. Орнитологические наблюдения «воробушек»
Самым захватывающим был маршрут по поиску следов жизнедеятельности норки. Прослушав теорию об экологии рода, видовых перипетиях американки и европейки, методах учета этого острожного зверя, экспедиция отправилась в долину горного ручья Экологов, в место его пересечения Карабашской тропы в 2,5 км к северу от кордона. Разделившись на три группы, мы стали пробираться по бурелому вниз по течению ручья – по руслу, справа и слева от уреза воды. Вдруг, не пройдя и 100 м, «русловики» завопили: «Нашли! Нашли!». На русловых валунах, обтекаемых водой со всех сторон, аккуратно «красовались» норкины экскременты. Пробы были немедленно упакованы в мешочки (с возможностью дальнейшего анализа ДНК, для установления вида – американская норка имеет 15 пар хромосом, а европейская – 19). Здесь же была обнаружена тропа и лежка предположительно кого-то из куньих. Решено было установить в этом информативном месте фотоловушку, сдобрив пикниковую зону привадой – «душистым» пометом хорька, способным привлечь не только любопытных куниц и их родственников, но и добычу покрупнее (на предыдущей подобной приманке в объектив регистратора кроме куницы-желтодушки попались рысь и лось, а косолапый, вдыхая аромат, ходил рядом).  К сожалению, трехсуточное бдение цифрового улавливателя дикой фауны на ручье Экологов не принесло успеха. Теперь вся надежда на ДНК.
2-500.jpg
Фото 2. Дурень, фотоловушка на норку, ты-то куда лезешь!
Понимая, что наука может в больших количествах наскучить, пришлось ученое волонтерство разбавлять традиционным – доставка дров с делянки на подворье кордона и очистка курумника от векового мусора, а также современного в реальном времени.
3-500.jpg
Фото 3. Дровяной вопрос – самый важный на кордоне
Вечера экспедиция коротала за «пионерским» костром, подводя итоги дня и наслаждаясь байками-страшилками от Киалимской бабушки (за неимением подлинного персонажа пришлось ее роль взять на себя).
Своеобразным подведением итогов таганайского визита в парк «воробьев» стала фотовикторина «Кто, кто в Таганае живет». Ребятам необходимо было не только назвать животных Таганая, но и определить их видовую принадлежность, дать вторые названия, а также названия, принятые в народе и фольклоре.
4-500.jpg
Фото 4. Кто, кто в Таганае живет?
Победителем стала самая юная участница экспедиции – Машенька (11 лет). Она набрала 39 баллов, и это абсолютный результат за всю историю проведения конкурса (с 2012 г.) в разных возрастных категориях и статусах викторины.
5-500.jpg
Фото 5. Абсолютная чемпионка конкурса 2012-2015гг. - Мария
Вообще ребята с Воробьевых гор, несмотря на традиционные чудачества уральской непредсказуемой погоды в купе с суровой природой (бездорожье в первую очередь), стойко выдержали испытания экспедиционной жизни, при этом поработав головой, руками и ногами.

ПАРК СЕВЕРНЫХ ОРХИДЕЙ

Если собрать все таганайские полевые цветы вместе и высадить на одной поляне, то получится такое многоцветие, что и цветов радуги не хватит, чтобы описать этот цветочный ковер. Одно семейство Орхидей чего стоит – белые, кремовые, розовые, красные, фиолетовые разных оттенков цветы самых изысканных форм
Всего на Таганае произрастает 26 видов орхидей, а в мире их насчитывается порядка 20 тыс. видов. Большинство из них тяготеют к южным параллелям земного шара, однако, в наших горах встречаются северные виды этих цветов, которые хоть и мельче своих тропических родственников, но красотой нисколько им не уступают. Одна беда, наши северянки являются очень привередливыми растениями, прежде всего из-за климата – то слишком холодно, то слишком жарко, то влажно, то сухо… Орхидеи населяют почти все ландшафты Таганая, не поднимаясь разве что в горные тундры и на гольцы.
1.jpg

В болотистых долинах рек чаще встречаются тайники сердцевидный и яйцевидный, бровник одноклубневый, в Киалимскую падь заходит хаммарбия болотная, а по берегам ручьев и рек, особенно в долине Малого Киалима, растут пальчатокоренники Фукса, мясо-красный и пятнистый. На сухих террасах долин и по окраинам Большой Каменной реки более привычен ладьян трехнадрезный. Темнохвойные подножья хребтов облюбовали ятрышники мужской, обожженный и шлемоносный, вслед за ними до пояса подгольцовых редколесий Юрмы забирается гнездовка настоящая, а в темных ельниках склонов гор на моховом безтравье поселяется  гудайера ползучая. По берегу Большого Киалима в моховых болотах изредка встречается надбородник безлистный. Чуть выше уреза воды Тесьминских озер на западных склонах сосновых взгорков нередко мелькают разноцветные туфельки – венерины башмачки пятнистый, настоящий и крупноцветковый. Здесь же, по бровкам береговых обрывов ютится малоприметная неоттианта клобучковая. Опушки луговые тоже без орхидей не остались – это мякотница однолистная, пололепестник зеленый, любка двулистная и кокушник комарниковый. Есть орхидеи, которые ближе к тропам жмутся, мол, глянь-ка, красота и тут живет – это дремлик широколиственный высотой в пол метра, с листьями-опахалами да цветами розово-пурпурными в количестве аж до 30-ти штук на одном растении. Но самые отчаянные орхидеи растут на отвалах геологических выработок – Ахматовский темно-красный дремлик и пыльцеголовники красный да длиннолистный мраморного карьера близ Еремеевской копи.
 2.jpg
В последние годы орхидеи всё реже стали встречаться на тропах, вблизи туристических стоянок и приютов – увеличивается сеть тропинок на ранее нехоженых местах. Гуляя по лесу, не забывайте чаще смотреть под ноги, не наступите случайно на хрупкий цветок, так тяжело цепляющийся за жизнь в суровых условиях таганайского горнолесья.
С 2006 года ежегодно в парке ведется учет орхидей на флористических площадках. Наблюдения ведутся на семи участках. На каждой площадке подсчитывается количество орхидей определенного вида (генеративные жизнеспособные и поврежденные особи, а также ювенильные побеги). Далее у каждого здорового экземпляра определяются морфологические параметры: высота побега, длина и ширина листовой пластинки (первой, второй и третьей от корня), число цветков в соцветии. С помощью стандартного метода математической статистики в камеральных условиях по всем вышеперечисленным показателям  определяются нормативные средние значения (нижний, верхний и доверительный пределы), средние квадратичные отклонения, статистическая ошибка, на случай выбраковки случайных величин, коэффициент вариации и безопасности, показатель точности оценки среднего, процент отклонения от среднего доверительного значения. По результатам статистической обработки оценивается экологическое состояние популяций.
3.jpg
Так, самая неблагоприятная ситуация складывается на участке произрастания популяции пальчатокоренника Фукса в районе Оленьего моста на левом берегу Большой Тесьмы, что связано с увеличением рекреационной нагрузки на биоценоз. Как видно на диаграммах с 2006 г. по 2014 г. количество особей уменьшилось с 18 штук до 6 штук (в 3 раза), а в 2015 г. орхидеи здесь полностью исчезли. Статистический расчетный коэффициент до 2014 г. оставался стабильно высоким.
 4.jpg
5 - atl.2.png
Чуть лучше ситуация на площадке дремлика широколистного. Всходы Epipactis heleborine (L.) All на участке исследований в конце июня 2015 г. были хорошими. В конце июля количество особей составляло 31, из которых 17 особей были неполноценными (с опавшими соцветиями, либо затоптаны), 6 жизнеспособных генеративных особей и 8 ювенильных особей. Статистический коэффициент в 2015 г. высокий (выше среднемноголетнего) и приближен к 2011 году, как самому неблагоприятному (последствия засушливого года – 2010). Отклонение морфологических параметров от среднего доверительного составляет 19,5%, что выше среднемноголетнего уровня, но это не является отражением естественных причин. С 2012 г. отчетливо наметилась тенденция к росту жизненности популяции, что было связано с уменьшением деградации места обитания (снизилась рекреационная потребительская нагрузка на биотоп, ввиду оскудения запасов земляники лесной в результате развития сукцессии – зарастание делянки). Новая напасть – обилие макромицетов, свела на нет «демографический взрыв» популяции дремлика. Наибольшее отклонение наблюдается по среднему статистическому коэффициенту соцветий – 0,74! – разброс количества цветков в соцветиях составил от 11 до 27. Безжалостно затоптанными оказалось 9 жизнеспособных генеративных особей. Ограничительные меры, к сожалению, здесь бесполезно рекомендовать – место произрастания орхидеи является ключевым перекрестком троп грибников.
6.jpg
7 - fks. 3.png
Неплохая экологическая обстановка наблюдается в пределах произрастания популяции дремлика темно-красного (Красная книга Челябинской обл.). Всходы Epipactis atrorubens (Hoffm. ex Bernh.) Bess. на участке исследований (отвалы Ахматовской копи) впервые отмечены в 2013 году. Отклонение морфологических параметров от среднего доверительного составляет в 2013 г составило 16 %, в 2014 - 17%., в 2015 – 8%.  Из общего количества особой  на площадке (23 шт) в 2015 г. полноценными были - 4, ущербными (мелкий экземпляр) – 1, ювенильными – 10, предположительно не зацвели – 7. По сравнению с 2014 годом особей зафиксировано больше в 2,3 раза, и на одну орхидею больше, чем в 2013 г. Все цветущие экземпляры  жизнеспособные: высота остается на уровне 2014 (63,2), число цветков в соцветии примерно на уровне 2014 г.  В целом состояние биоценоза опасение не вызывает, количество всходов растет, они появляются и за пределами площадки, на противоположной стороне отвалов. Однако тенденция общего зарастания копи, вследствие полного прекращения разработок месторождения, может привести к смене флористического приоритета и высокотравье в конечном итоге «задушит» краснокнижную орхидею. С целью поддержания ценотического статуса популяции дремлика темно-красного, рекомендуется возобновить разработку копи щадящими методами, а в пределах опытной площадки по тропе установить каменные туры (другие ограничения, например настил, создаст барьер для семенного возобновления).   
8.jpg
9 - qla. 4.png
Появление новых видов орхидных не ограничивается зарастающими отвалами Ахматовки. Так, в луговом возобновлении старой грунтовой выемки Центральной усадьбы, пройденной в пойме родникового ручья около 20 лет назад, в 2012 г. расцвел один экземпляр кокушника комарникового. В 2014 г. кокушников было уже 2, а в 2015 г. – 3. Еще одна популяция этой орхидеи в 2012 г. обнаружена на правой обочине тропы, идущей от Главного входа в парк к Тещиному языку, примыкающей левой обочиной к бывшей ЛЭП, (Нижний брод на р. Большая Тесьма) в количестве 2-х экземпляров. Дальнейшая динамика здесь представлена на рис. 5. 
[IMG ID=7146file]
11 - wyp.5.png
Запрет на пастьбу домашнего скота и сенокошение в 89 квартале Таганайского лесничества благоприятно сказалось на состоянии популяции любки двулистной и пальчатокоренника пятнистого. В последние два года ночная фиалка (второе название любки) завоевывает пространство не только в пределах площадки, но и всего бывшего сенокоса. Пальчатокоренник в пределах площадки переживает ювенильную стадию, а генеративные особи сместились ближе к любке, образовав настоящую поляну северных орхидей.
 12.jpg
13-yog.6.png
14.jpg
К редким представителям краснокнижных орхидей, обнаруженным на территории парка можно отнести ладьян трехнадрезный, скромно, всего несколькими экземплярами приютившегося по контуру Среднетаганайского притока Большой каменной реки. Это и венерин башмачок пятнистый, в единственном экземпляре встреченный на склоне Тесьминской горы. Это пыльцеголовник красный, представительная популяция которого (18 экземпляров) зафиксирована на краю сосновых культур близ старого заброшенного мраморного карьера в районе Еремеевской копи. Ну и самая редкая, даже редчайшая северная орхидея обнаружена 24 июля 2015 г. в 11 час. 55 мин. на вершине крутого обрыва правого берега Старого Тесьминского водохранилища, поистине царица таганайских орхидей – неоттианта клобучковая, поисками которой автор была озабочена более 20 лет.
15.jpg

16.jpg

17.jpg

18.jpg
И все же воспеть дифирамбы хочется самой обычной, самой распространенной, хотя и неброской на беглый взгляд орхидее – гудайере ползучей. Это крохотное, около 20 см в высоту, растеньице стелется, а в защиту вида можно сказать ползает под тенистым пологом темнохвойного леса, изящно опираясь на сфагнум двумя изумрудными лапками-листочками, кротко склонив к земле фарфоровые бокальчики цветов, словно нанизанные на шест лесными троллями после чаепития. Кстати, некоторые народы символами своих стран определили орхидей – в Коста-Рике и Венесуэле национальным символом стала впервые найденная здесь тропическая орхидея катлея, а национальный символ Гватемалы – орхидея ликаста. Почему бы и гудайере, со своей «луной» в центре слова не стать символом Лунной Подставки?  
 19.jpg

ВСЮДУ ЖИЗНЬ

Заходя в лес, человек становится его частью, еще одним видом среди живых существ, обитающих в дикой природе. Животные приспособились жить здесь по законам окружающей среды, которая меняется из века в век. И только мы, люди, привыкли среду подчинять себе. Но иногда, оставаясь наедине с природой, мы вдруг ощущаем беззащитность перед таинственным диким миром, настоящими хозяевами которого являются его коренные обитатели, начиная от крохи муравья и заканчивая гигантом лосем. Надо помнить, что мы всего лишь гости в этом зеленом таганайском терему, приютившем под своей крышей тысячи видов животных. Выражаясь по-научному, это 56 видов млекопитающих, 183 вида птиц, 6 видов рептилий, 3 вида амфибий, 9 видов рыб и более 4000 видов беспозвоночных – бабочек, жуков, пауков, моллюсков и ракообразных. Об удивительной жизни этих существ на просторах Таганая и пойдет далее речь. И первый в этом списке – лось.
Сколько лосей живет на Таганае? Много, почти 450 особей. Им здесь раздолье. Охотников в национальном парке нет, волки наши горы стороной обходят – летом по россыпям за копытными не набегаешься, а зимой снег так глубок, что волки в нем проваливаются, аж по самое брюхо. Еды опять же лосиной полно, и под ногами, и на деревьях. Особенно любят лосишки молодые побеги сосны, ольхи, клена, вяза, да осины. Кора деревьев лосю тоже по нраву. Особенно в зимний период – подойдет лось к пихтушке, зацепит зубами смолистую корку и дерет ее вверх, пока не оторвет. Оконтурит стволик – мало, не наелся, и к другому дереву переходит. Попадешь в такой пихтовый огород-обглод и диву даешься – десятки пихтушек ободраны со свисающими лохмотьями недоеденных лент коры.
foto1.jpg
Фото 1. Лосиный пихтовый обглод в верховьях Малого Киалима
 А еще грибы эти звери уважают. Да не только боровики и опята «собирают». Мухоморы красные ни за что стороной не обойдут, но, в отличие от людей, не для того чтобы пнуть или растоптать. Мухоморами лоси лечат свои недуги и повышают иммунитет. Они даже от назойливых комаров и слепней средство нашли. Сохатым в горах таганайских в этом ветер помощник. Когда гнус лосей невмоготу одолевает, выходят они на открытые курумники привершинных частей гор. До самого захода солнца, обдуваемые вечным ветром, стоят они на камнях Ицыла, Юрмы… Егеря рассказывали, что до 30 лосей одновременно на россыпях раньше собиралось. В старину всякое было. Когда и мертвых лосих находили, а при ней – лосята еле живые. Приходилось людям заботиться о сиротах. На одном только кордоне Киалимском в прошлом веке двух лосят вырастили. Когда малыши повзрослели, люди не стали их удерживать. Животные, постепенно привыкнув к диким условиям, возвращались в родную стихию. Об одном таком киалимском подопечном, или вернее подопечной, лосихе Майке, читайте следующий рассказ.
yqcg 7.jpg
МАЙКА
Майка остановилась на середине реки, опустила голову и втянула губами воду. Круживший над ее затылком слепень заставил Майку мотнуть головой. Огромные уши, пронзив воду, подняли в воздух хрустальный каскад брызг. Слепень, захваченный крупной каплей, упал в реку и поплыл вниз по течению. Споткнувшись о русловый камень, бойцовое насекомое перевернулось со спины на брюшко и, включив рычаги управления полетом, через минуту уже летело над уремистым берегом Киалима. Если бы Майка могла рассуждать, то поведение своего врага она бы оценила примерно так – «что, Слепя, схлопотал сполна. Лети, лети, глядишь какой-нибудь красотел тебя и сцапает. Будешь знать, как мне ноздри прокусывать». Вообще-то Майка была умной девочкой, а вместе с тем и озорной, воспитанной на Киалимском кордоне лесниками Таганайского лесничества. Если же говорить о бедовой черте ее характера, то это качество перешло Майке с молоком ее приемной матери – бодачей козы Машки. Впервые увидев Машку, двухнедельная Майка приняла козу за своего соплеменника – ростом-то они были почти одинаковые. Не смущали даже рога – мало ли кто и что носит на лбу. Вскоре малышка поняла, что коза Маша – это ее кормилица.
foto2.jpg
Фото 2. Майка за обедом
Каждый раз, выпивая содержимое пластиковой бутылки через соску, она бежала к козе,  и они играли. Машка учила «дочь» бодаться, а та в свою очередь загоняла дерезу в реку на перекат ниже моста, быстро переходила вброд и смотрела, как неуклюжая «родительница» боролась с бурунами и скользила узкими копытами по камням-катышам. Майка так полюбила эту игру, что позже, повзрослев и став в три раза выше козы,  выходила на стремнину, выжидающе всматривалась в приоткрытую дверцу стойла и, не дождавшись предводительницы стада, уходила вниз или вверх по течению. Путешествия по воде спасали Майку от назойливых кровососущих. Кроме этого, река давала возможность полакомиться молодыми побегами тальника, растущего на отмелях киалимских плесов. За этим занятием я однажды ее и застала, не без помощи собаки, разумеется.
foto3.jpg
Фото 3. Киалимские плесы
У Майки с лайкой, грозой всех зверей и людей Таганая, еще с первых дней пребывания лосенка на кордоне сложились особые отношения. Как-то раз я проходила мимо кордона. Зная, что там лосенок, свою «бешеную» собаку, по кличке Сомос, я взяла на поводок. Лосиха в окружении лесников и немногочисленных туристов лежала на теплом от солнца валуне возле летней кухни. Сомоса она видела краешком глаза, но голову в нашу сторону не поворачивала, даже когда мы подошли почти вплотную. Туристы при виде легендарной кусачей лайки разбежались кто куда, предоставив рыжий комочек на растерзание четырехлапого охотника. Однако Сомос повел себя еще более странно. Он обнюхал лосенка, лизнул в шею и…отвернулся. Я отвела собаку к палисаднику, накинула поводок на штакетник и вернулась к лесникам. Оказалось, что нашли они Майку пару недель назад в районе 14-й контрольной. Лосят было двое, но брат Майки уже умер.
foto4.jpg
Фото 4. Сиротинушки
Еле живую лосюшку лесники 6 километров тащили по очереди на руках и выходили с помощью козьего молока да добрых рук. А мне пригрозили, что если Сомос с ней что-нибудь сотворит, меня будут ждать неприятности. Но Сомос, положив морду на лапы, спокойно дремал, иногда приоткрывая веки, смотрел на Ицыл, как  бы говоря, мол, чего привязались, лучше б на охоту взяли на настоящего сохатого. В общем, усыпил он нашу бдительность, и мы рискнули снять с него поводок. Сомос встал, потянулся и лениво пошел в противоположную от Майки сторону. Мы совсем успокоились, загремели кружками, водрузили в центр стола летней кухни чайник, вытащили на свет божий из рюкзаков и шкафчиков всякие сладости и забыли про собаку. Но вскоре я вспомнила про Сомоса и стала искать его глазами в пределах видимости. Не видно, похоже обиделся и ушел на охоту самостоятельно. И вдруг взгляд случайно упал на лосенка. Рыжее пятно словно раздвоилось. Все мгновенно притихли и стали медленно подниматься со скамей, вытягивая шеи в направлении тандема – Майка-Сомос. Они лежали рядом, но это не была поза примирения. Напротив, Майку колотило от страха, а Сомос миллиметр за миллиметром двигался к своей добыче. Еще миг и лайка бросилась на детеныша, ухватив за заднее бедро. Майка подскочила, метнулась к кухне, волоча на себе зубастое чудовище. А дальше произошло все настолько быстро, что я даже не помню подробностей. Лесники тянули Майку за плечи и колотили Сомоса, а я расцепляла, как могла голыми руками челюсти обезумевшей собаки. Плачущую Майку лесники отвели в дом. А Сомос, получив изрядную оплеуху, был закован в поводок, причем не только на время пребывания на кордоне, но и по пути до дома, то есть до самого Пушкинского поселка.
foto55.jpg
Фото 5. «Бешеный» Сомос
Майка тогда долго плакала, причем не столько от боли (мякоть ноги не была прокушена, даже крови не было), сколько от обиды, которую пришлось пережить вновь за такое короткое время – человек убил ее мать, а друг человека чуть не убил ее. Все лето мне пришлось обходить кордон, да и на метеостанции приходилось Сомоса привязывать в сенях – от хитрой псины можно было ожидать чего угодно, только не послушания. К осени Майка переросла Сомоса, окрепла и обучилась бойцовским искусствам киалимской козы. Кроме этого, она стала звездой не только туристического сервиса, но и телевидения. Звездная болезнь Майки протекала очень бурно – она часто выражала недовольство к желающим ее погладить туристам или встающим на пути домашним животным (коза Машка не в счет). Не исключением был и Сомос. Для него у Майки вообще был особый прием. Увидев бывшего обидчика, лосиха шла ему навстречу и еще издали имитировала бодание. Сомос лаял, пытался заходить сзади, но агрессия Майки заставляла пса отступать. Эти поединки, в основном на территории Майки – где-нибудь в центре речного переката, могли продолжаться часами, причем не только днем, но и ночью. Поэтому, когда Сомос в очередной раз загнал Майку в реку и там начался «бой» за превосходство вида, я, отследив начало турнира, убедившись, что игра идет по правилам, пошла дальше. Сомос, выяснив отношения с юной леди, догнал меня через пару километров.
На зиму лесники оборудовали для Майки сараюшку во дворе «третьей половины» дома. Но она редко пользовалась апартаментами с въедливым ароматом какой-то там скотины времен домовитых углежогов. Полноправная хозяйка кордона гуляла там, где хотела, не исключая визиты в жилые помещения. Удивительно тихо (на цыпочках что ли) Майка подходила к сенной двери и терпеливо ждала, когда та распахнется. Лесники как всегда не стали себя утруждать объяснениями по данному поводу и в очередной мой приход на Киалим ситуация вышла из-под контроля. Поселившись вместе с собакой в «третьей половине», натопив печь, я начала уборку запустелой хаты. Наметя кучу мусора у порога, я собралась в чулан за ведром, открыла дверь и наткнулась на рыжую морду в облаке пара. Чтобы заглянуть в глаза этого существа мне пришлось задрать голову. Передо мной стоял гигантский «лошак», ушами задевавший потолок сеней. Спустя пару секунд существо начало нагло наступать мне навстречу. Я сначала, по инерции вытянув руки, сама стала напирать на лосиху, подбадриваемая поддержкой Сомоса. Однако Майка на правах держательницы здешнего подворья, без всяких церемоний оттолкнула меня и ворвалась в дом, презренно фыркнув на Сомоса. Мне ничего не оставалось, как пойти жаловаться лесникам. С помощью бутылки с молоком (уже без соски) они ее выманили во двор и заперли в стайке.
foto6.jpg
Фото 6. Полная беспардонность
К весне это уже был почти взрослый зверь, подростковый возраст которого выдавала все еще рыжая и слегка курчавая шерстка. На шею Майки лесники повесили колокольчик на красной ленте, такой она и осталась в памяти, на фотографиях и в фильмах. Самостоятельность Майки проявлялась частыми отлучками в тайгу, сначала на день-два, потом на неделю, а то и больше. Однажды этот срок растянулся на месяц и все смирились с ее уходом, но в середине июля Майка вернулась и «попросила» молока. Отведав деликатеса, лосиха вышла на середину реки, обернулась мельком на свой «дом» и ушла. Навсегда. Мы так думали. 
В конце осени на Киалим приняли третьего лесника. Работы раньше мужикам хватало. Это и обходы, закрепленные за каждым работником, и уход за лесом, и заготовка метел, веников, шишки, и сенокос. Да разве всего перечислишь. Это сейчас на кордоне лесников нет, как, впрочем, и в штате парка. Они теперь инспекторами охраны леса называются. Лесными делами инспектора не занимаются. Обслуживают туристов, да браконьеров выслеживают.
Новичок Киалима (кажется, Иваном его звали) в лесной науке мало чего смыслил, зато про свои охотничьи подвиги мог часами рассказывать. С ружьем ходил всегда и везде, даже по кордону. Жил один в омшанике на задворках Киалима. Идет Ваня из омшаника к лесникам в дом – на плече ружье, наверное, и спал с ним в обнимку. Не стану рассказывать о его охотничьих похождениях. Только об одном.
* * *
Лосиха долго бродила меж россыпей северного отрога Дальнего Таганая. Молодые побеги клена и вяза под пологом широколиственных исполинов давали хорошую питательную прибавку к осиновому рациону. Вдоль узкой полосы осинника, растущего у подножья отрога, лосиха бродила с прошлого лета. Ей нравилось здесь все – вековой редколесный хвойник на курумной почве с куртинами липы, ильма, клена, а по ручейкам, вытекающим из россыпей, черемуха и ольха – лакомые кусочки таганайских урем. Терпкая кора черемухи ей нравилась не меньше нежных побегов клена, сладковатых в период весеннего сокодвижения. Иногда аромат леса перебивал чуждый запах. Лосихе он был знаком, но вспомнить, с какими событиями ее жизни этот горький аромат связан, она не могла.
В середине лета, когда широколиственные травы под пологом вязов поднялись выше древесного подроста, лосиха перекочевала в горы, на мелкотравье. Здесь горький аромат стал ощущаться еще сильнее, даже маняще, и лосиха пошла в его сторону.
* * *
Человек встретил ее недалеко от кордона. Он выстрелил в упор, удивляясь, почему зверь не испугался  и не попытался убежать. Вернувшись на кордон, он похвастался об убитом и освежеванном им лосе. Когда лесники подошли к туше, первое, что они увидели, висевшую на дереве алую ленту с колокольчиком, пропитанную горьким запахом Киалима.
* * *
Охотник Иван через несколько дней навсегда покинул просторы Таганая.
Фото 7. На память от Майки

КИАЛИМСКОЕ БЕЗВРЕМЕНЬЕ ИЛИ ДИКОЕ ПОДВОРЬЕ КОРДОНА

О том, что на Таганае можно побывать во всех четырех сезонах года умеренных широт, я писала еще в середине 90-х гг. прошлого века. Напомню о тех обстоятельствах.
 
Тогда в конце августа в горы таганайские Новый год пришел. В последнюю неделю перед учебным годом я привела школьников на Дальний Таганай по заданию лесничества на заготовку еловой шишки. Ее потом в лесопитомник сдавали, где из семян молодые саженцы выращивали. Шишку в тундре собирать легко – елки-то здесь низкорослые, до макушки с шишками любой подросток дотянется. Ребята работали с удовольствием, наперегонки наполняя пакеты, бегали от елки к елке, в общем жаркая была работа. Кто-то уже и куртки снял, шапки с голов на верхушки еловые натянул. Вдруг враз потемнело, засвистело, полетели шапки с хвойных головушек, по небу, будто гул прошел, а из-за хребта Рассыпного выползла белая туча. Она стремительно навалилась всей своей массой на россыпи, лавиной скатилась по склону, вздыбилась волной перед хвойной реликтовой преградой, разинула пасть и проглотила подгольцовый ельник вместе с юными лесоводами. Что тут началось! В непроглядной снежной круговерти дети в панике искали свою одежду. Я, судорожно вспоминая имена своих подопечных, пыталась собрать всех в одну кучу, заодно подбирая раскиданные по тундре пакеты с шишками. Наконец, пересчитав всех по головам, махнув рукой и гаркнув «вперед!», я вдруг оцепенела. Мы стояли, будто в банке с молоком, посреди незнакомой местности. Куда идти? Побрели наобум. К счастью через пару минут вышли на тропу и почти бегом кинулись вниз по склону. Вынырнув из снежной пелены, словно из ворот ледяного плена, мы остановились, чтобы отдышаться. Кто-то чихал, кто-то кашлял, кто-то хныкал, а я смотрела на гору. Нашему взору открылась волшебная картина – чистейшее синее небо над ослепительно белым скальным отрогом, сверкающие на солнце снежным кружевом карликовые елочки с будто игрушечными шишками, звенящими при ударе друг о друга – Новый год, да и только! Тогда на границе зимы и лета я подумала, как бы кто не заболел. Но всё обошлось, крепкие оказались ребята из школьного лесничества «Таганаит». Через пару километров ниже по склону нас встретила весенняя капель, а на кордоне по-летнему солнечный дождь.
Ничего не изменилось и поныне, в 21 веке. Но, всё по порядку.
Майское межсезонье подкидывает вахте приютов, кордонов и иже с ними метеостанции прогулочные маршруты до работы и обратно, тем самым превосходя возможности всяких там вездеходов посредством древних как мир инструментов – ног, рук и спины (голова не в счет, т.к. мозги тут точно отключаются). Первое происшествие с вахтой произошло еще по дороге, но об этом в следующей статье «Вот я, вот я, превращаюсь…».
Добредя до кордона за семь часов, местами утопая по колено в снегу, там, где еще господствовало альбедо на перевалах, врываюсь в киалимское лето. Впечатление усиливает палатка с костром на поляне за новой баней. Всё, как в старые добрые времена – утопающий в первой зелени палисадник, белоснежные валуны в изумруде вееров топтун-травы, говорливый индигово-черный Киалим и спиралька дыма костра на берегу с терпким запахом смолы и прелого мха. Это вечер 7 мая.
1.jpg
Фото 1. Здравствуй, Киалим
На следующий день Ицыл натянул серую осеннюю шапку. Небесное решето открыло задвижку и понеслось. Около 30 часов без перерыва лил дождь. Река поднялась минимум на метр, вода бежала вровень с мостом, еще чуть-чуть и он бы скрылся в пучине киалимских волн. «Чуть-чуть» не случилось – через сутки в 2 часа по полудни 9 мая пошел снег. Резкое похолодание остановило паводок, ошарашив новой напастью. За 18 часов выпало 38 см снега! Три классических месяца зимы в моем случае промелькнули за три дня со всеми приличествующими атрибутами – морозом, снегопадом, метелью в разных пропорциях и очередности.
2.JPG
Фото 2. Светлый праздник Победы 9 Мая на Киалиме
 
Весна была бурной. Погребенные под снегом ветреницы, медуницы, примулы и масса нецветущих трав, привыкшие к репетициям грядущего ледникового периода, как ни в чем не бывало вылезли из сугробов, приветливо покачивая оттаявшими венчиками. Лягушачья икра, поспешно отложенная холодолюбивыми мамашами в непроточные калужины, будто остекленела, хотя снег-то ее и спас. Если бы вдарил мороз без покрывала, любителям квакающей джаз-банды летом здесь нечего было бы делать. А так, головохвостое потомство травяных амфибий мирно посапывает в студенистых колыбельках, изредка подергивая бархатными тельцами.
3.JPG
Фото 3. Закаленная Уралом ветреница алтайская  
4.JPG   
Фото 4. Лягушачий роддом
  В некоторой степени снежный покров был мне даже на руку – помог застукать норку. После утренней радиосвязи мы с Рыжим отправились в обычный моцион по ближайшим угодьям. Далее идет описание на основании снежной следовой грамоты. Зверек усек, что подворье опустело и ринулся в атаку. Пробежав по краю старой бани, норка выбежала на собачью тропку, проаллюрила рядом и сквозанула в подворотню. Что проныра делала во дворе, остается загадкой – след как испарился. Но на обратной тропке к реке видно, что воровка что-то тащила – сбоку следа идет глубокая поволока. Что это и куда это потом подевалось не понятно, потому как норка у самой реки юркнула в снег, оставив тоннель диаметром не более 7-8 см. Немедленно здесь была установлена фотоловушка, положена приманка и учинен визуальный пригляд. Ежесекундное бдение в течение 48 часов принесло результат – 0. Зато дефиле обладательницы ценного меха было зафиксировано на деревянном подиуме через реку. Фотоловушка немедленно перекочевала на прибрежную вербу с фокусировкой на единственную переправу, право пользования которой ни для кого не регламентировано, ну разве что охраняется.
5.JPG
Фото 5. «…он один у переправы»
Но после схода снега и спада уровня воды в реке, перекатистость и водоворотистость на стремнине тоже убавились, и норка перешла на традиционный способ переправы вплавь. Но пока не успел стаять снег, произошло еще два события. По правилам хорошего тона начну с хорошего. Хотя, кто-то поднимет меня на смех, мол, тоже мне событие. Но для меня, как фенолога и иже с ним в одном лице биолога, миколога и т.д., появление под снегом опят в мае – сенсация! Впрочем, грибы скорее всего не съедобные, боюсь сказать – ядовитые, и пробовать я их не рискнула, ограничившись лишь фото.
6.JPG
Фото 6. Снежные опенки
Второе происшествие, разумеется, мягко говоря, нехорошее. Нашла мертвую норку. Нет, это не киалимская проныра. Трупик скорее всего прибило большой водой перед снегопадом, потом припорошило, а когда началась оттепель, сопровождаемая в данной точке соответствующим ароматом, Рыжий откопал останки и бросил. По этическим причинам фото не привожу – уж больно «чупокабристо» выглядит бедное существо. Хотя, зрителей с крепкими нервами отсылаю на видео Киалимский май, с кадрами неизвестного пока науке вида – толи американская, толи европейская норка. Возможно, в определении помогут специалисты Ильменского заповедника, работа которых по куньим в уремах Киалима намечается на начало июня. Поэтому пришлось позаботится о сохранении найденыша (возможно удастся сделать анализ ДНК).
Вскоре весна и вовсе разгулялась – земля проглотила последние порции снега и запарила. Утром 14 мая, отступающий Борей легким заморозком сковал наводопелый грунт, очистив перспективы от испарений. Багровый рассвет выплеснул на заснеженную Круглицу луч надежды – теплое послание грядущего лета. Погладив макушку «башкирской шапки», луч скользнул на кромку тайги и спустился на каменную россыпь. Серые валуны засверкали, расплылись в лишайниковой улыбке и… вскинули белые ушки. Вдруг они шевельнулись, серый «валун» скакнул в сторону и забарабанил белыми лапками в воздухе. Заяц, а это был именно он, бегал от валуна к валуну, прикольно виляя белым хвостиком, пока откуда ни возьмись не налетел Рыжий. Бросок, визгливый лай пса и зайца след простыл – каменная россыпь снова стала неживой.
7.JPG
Фото 7. Оживший валун
Над рекой пронесся пронзительный клекот – «ки-ки-хи-хи-ди-ди..». Парочка бело-коричневых пташек присела на отмель и засуетилась в прибрежных травинках. Как выяснилось позднее, Киалим принял на своем побережье не менее 3-х пар перевозчиков. Вероятно, кулики уже обзавелись гнездами, потому что при моем приближении они резко взлетали, причем самка (мне так кажется) садилась неподалеку и замирала, а самец, сделав крутой вираж с одного берега на другой стрекочущей стрелой несся вниз по течению. Всегда этот отвлекающий маневр кулика уводил вторгшегося в его частные владения пришельца именно вниз по течению (может потому, что преследователь скорее соблазнится бежать под уклон, чем в гору). Лети, лети, ухажер, а я пока невесту сфоткаю.
8.JPG
Фото 8. Замерла.
Нагрянувшее наконец-то лето с его +32ºС на солнце баловало киалимские уремы недолго. Уже к вечеру 15 мая с востока налетели черные тучи, излившиеся на урочище первым весенним ливнем. Впрочем, веселый дождик даже порадовал. И не только меня, но и горных трясогузок, которые устроили настоящую дискотеку под аккомпанемент собственного чириканья на умытой дождем лужайке перед домом.

Гоняясь за лучами уходящего солнца, птички исчезли с их последними бликами, уступив место еще более грандиозному зрелищу – над пламенеющей от зари горой «вечного ветра» росчерком волшебной кисти, обмакнутой в солнечную палитру, на облачном грубом холсте появилась радуга. Южной подошвой она упиралась в снежник, сохранившийся в тени пихтарника на правобережной поляне, а северной пяткой погружалась в русло Киалима – верный признак того, что «вёдро» природа меняет на ведра, полнехонькие дождевой воды.
10.JPG
Фото 10. Ра «солнечный» – д «дом» – у – га «реки» (гиперборейский перевод)
Утром 16 мая в 5 часов утра разбудил заунывный свист желны. Ниже моста в реке клубился туман, в верховьях его клочки уже поднялись по склону и гуляли по верхушкам реликтовых ельников Ицыльской дубровы. Серый рассвет на миг выпустил белесый луч солнца, шутливо, даже будто язвительно пробежавшего по наличникам фасада с намеком на то, что он солидарен со стихией, в распоряжении которой находится главный пульт управления погодой – щелк и наступила осень.
11.JPG
Фото 11. «Призрачно всё в этом мире…»
Утихшая к обеду морось дала возможность нанести визит в Беличий лес. Я назвала его так в прошлую, апрельскую, вахту, за приверженность к этой еловой «столовке» пушистого грызуна. Убедившись по пути в здравии земноводного потомства, мирно бултыхающегося в придорожных лужах, чуть ли не ползком пробираюсь по курумнику под своды елово-пихтово-сосновой куртины. Вроде ведь и выгляжу как «елочка» - камуфляж с ног до головы, ан нет, заметила рыжая бестия и шмыг на сосну. Но я-то тоже, ученая теперь, знаю твои, красавица, повадки. Вычислила ее быстро – сидит на сосне, хвостиком прикрылась, ни дать, ни взять, продолжение сучка.
12.JPG
Фото 12. Замаскировалась.
Вдруг белка перепрыгнула на молодую ель и затерялась в густой кроне. Я отключила фотоаппарат и только собиралась уйти, как из ствола родительской сосны выскочили два бельчонка и сиганули врассыпную. Два крохотных светло-серых комочка с ловкостью акробатов перескочили на пихтушку и «вéрхом» ушли вслед за матерью. Но одного я все-таки успела щелкнуть на сосне.
13.JPG
Фото 13. Эй, там внизу, ты кто?
Покинув куртину и поравнявшись с туристическим домиком, вижу картину – на крыше сидит трясогуз-самец и «улыбается». Вдруг он срывается, пикирует к земле и мимо моих ног летит в направлении реки. Я помахала рукой бдительному ухажеру белой трясогузки и мимолетом просканировала пространство в поисках самки. Птичка сидела на трубе избы и жалобно попискивала. Еще две самки сидели рядом на проводе и, видимо, приняли меня за движущееся дерево, коль подпустили вплотную. А самец наяривал возле костровища – прыгал с камня на камень, бегал по лавке, подлетал и пикировал к земле. Прикольно было наблюдать, как султан-трясогуз дурачился на глазах напыщенных дам киалимского гарема.
14.JPG
Фото 14. Трясогуз Великолепный
Мое веселье исчезло вечером, когда Черная Яга (супружница рыжего кота) притащила в дом серую «наложницу». Я пыталась спасти кроху, да где уж там. На улице Большой Киалимской меня встретил грустный трясогуз, сидевший на проводе, рассекавшем пространство на мир страха снизу и мир свободы сверху. Серый липкий туман тяжелым шлейфом накрыл Киалим – тихую обитель со своими непонятными антропо-архаическими законами.
На следующий день туман стал еще плотнее. Даже плач птицы, словно никуда и не улетавшей со вчерашнего вечера, звенел по-особенному, с каким-то металлическим надрывом. Не видно ни одной пташки, тишина и видимость как в закупоренной бутылке молока. И только аншлаг привлекает внимание своей абстрактностью:
15.JPG
Фото 15. Заблудившийся в тумане обезглавленный кентавр
К полудню морок рассосался, благодаря западному влиянию теплых, а главное высоко облачных воздушных потоков, и в голубую долину вернулось лето. Срочно, пока оно не сменилось следующим по порядку сезоном, отправляюсь в гости к бобрам. Пару дней назад установила на их делянке фотоловушку. Так сказать, «браконьеров» будем брать с поличным. Около 20-ти стволов деловой древесины зубастые лесорубы уже свалили и надкусили. Хотя, цель валки леса на перекате лесными гидростроителями мне не понятна – сваленные в воду березы тут же уносило бурным паводковым течением. Тем более, работы и без того хватает на первом плесе выше по течению, где бобры обжились прошлым летом, и где нынешним паводком снесло все их конструкции – плотину в нижнем бьефе и березовый каскад в верховьях. Впрочем, грызуны и здесь «в деле», о чем мне подсказала муть прибрежных заводей, скрывшая ретировавшихся подводников при моем приближении, а также свежие погрызы. Эх, еще бы пара фотоловушек мне не помешала, а то с одной камерой жизнедеятельность на километрах бобровой фортификации не отследишь.
16.JPG
Фото 16. Северный рубеж бобрового укрепления на правобережье Киалима
Сегодня 18 мая – Международный день музеев. Пойду-ка, поищу какие-нибудь экспонаты для нашего Музея природы. Во-первых, давно собиралась заготовить древесный уголь, не для топки, для экспозиции. Его «залежи» на поляне бывшего поселка углежогов встречаются повсюду – по дороге, на ее обочине, в русле притоков, в нижней бровке поляны. При большом желании уголь здесь можно даже «добывать», сушить на солнце, складировать в сарай, глядишь, когда и сгодится. Мне для музея десятка головешек хватит.
17.JPG
Фото 17. Культурный слой древесного угля
Разобравшись с топливным артефактом, иду в центр поляны. Первый раз мне удается просканировать поляну древнего поселения в ее обнаженном состоянии, без буйного крапивно-кипрейно-лабазникового покрова. Около десятка старых фундаментов кратерами зияют среди прошлогоднего травостоя. Провалы, некогда крепких оснований изб, оконтурены гранитными блоками, причем правильной прямоугольной формы, что уже исключает их речное аккумулятивное происхождение. Теперь все встало на свои места. Обнаруженная вчера горная выработка в верховьях Киалима и есть каменоломня по добыче строительного камня древними углежогами и, наверняка, более поздними поселенцами леспромхоза. И вдруг меня осеняет – гранит на Ицыле?! Да ни на одной геологической карте не обозначено здесь выходов магматических пород. Плутоническое тело, состоящее из серии гранитоидных даек, прослежено геологами по оси: Три Брата-северное подножье Круглицы-Терентьевка-Киалимские скалы. Так что, скрытый под делювием ицыльского склона до поры до времени клин этого тела – мое открытие и спасибо за то киалимским землекопам 19-20 вв.
К сожалению, по части исторических находок я - полный профан и что за сооружение обнаружилось в центре поляны, которое я даже с места сдвинуть не смогла, остается загадкой.
18.JPG
Фото 18. ???
Еще более впечатляющий результат ждал меня в тот день на флешке фотоловушки, установленной на бобровой лесопилке. Ночью кто-то проходил, но сделал это позади камеры, поэтому снимки и видео сняли пустоту, тем не менее, прореагировав на движение. Но, ночная топ-модель оставила следы. Это был лось. Зверь обогнул бобровые зарубки, поднялся вверх по склону и ушел в сторону каменоломни. Но вот откуда он вышел к авторегистрируемому подиуму? Неужели перешел вброд Киалим? Однако, впечатляет!
Но на этом сюрпризы поляны, ставшей для меня за две недели почти родной, не закончились. На обратном пути в пучке сныти, нежными изумрудными лапками листьев покрывающей весеннее пустоземье, вспыхнули два солнца. Два желтых колокольчатых венчика ненецкого гусиного лука. Это одно из редчайших краснокнижных растений Челябинской области с очень ограниченным ареалом произрастания – так комментировал подобную находку прошлым летом на перевале «Монблана» кандидат биологических наук П.В. Куликов.
19.JPG
 Фото 19. Гусиный лук ненецкий
Одухотворенная, словно получившая весточку с неба, спускаюсь к реке и наступаю в …  Медвежья лепеха прилипла к гранитному обломку древнего фундамента, а теперь еще и к моему сапогу. Рядом валялся клочок шерсти. Классный экспонат, я имею в виду шерсть. Ну и поляна! Не поляна, а какая-то ярморочно-привокзальная площадь – уголек, туесок, зайцы-барабанщики, лоси-ходулочники, бобры-плотники, меховая лавка бурого медведя, а вчера еще и копалуха с криком поляну пересекла от реки до верхнего леса, поди посадочную полосу искала, да обломалась – тут мы с Рыжим на перроне стоим. Теперь-то я не буду иронизировать по поводу внезапного лая Рыжего в никуда на ицыльский склон. А может он у них вообще за проводника-стюарда: «Гав, гав! Поезд отправляется».
20.JPG
Фото 20. Медвежий мех на волчьем лыке
Оловянное вторничное небо 19 мая уже с утра навевало грусть, строя перспективу бесполезности дня. Но, словно вняв моему настроению, к полудню восточный край купола выкинул голубые флаги, приглашая к марш-броску под девизом: «Даешь, сохатых, медведéй, бобров и иже с ними!».  Но, прогулка в верховье реки особо не впечатлила мои натуралистические ожидания, подкинув ставшие уже обыденными погрызы и копыта. Куда интереснее оказалась домашняя обстановка по возвращении. Перейдя по мосту на свою, так сказать, территорию, я столбенею – и тут след копыта. Это что же получается, пока я, значит, брожу в поисках живности по дебрям тайги, разные там сохатые сами ко мне на кордон приходят и обиженные, что их никто не встретил, пропадают не понятно куда, оставляя визитную карточку в виде «серебряного копытца» (см. на видео Киалимский май). Собственно, не так уж и не понятно. За рекой, проследив еле заметные отпечатки следов гостя, утыкаюсь всё в ту же поляну углежогов и вот тебе на, новая находка на уже сто раз исхоженной поселковой площади – миграционная тропа копытных прорезает поляну с юга на север. Она так хорошо заметна, что мне становится стыдно за мое двухнедельное следопытское невежество. Вечером устанавливаю здесь фотоловушку. У меня впереди две ночи перед сменой вахты. Рыжий все эти 48 часов не просто базлал на Ицыл, он жил на улице. Я терпела и сняла регистратор за 15 минут до выхода в Златоуст. Всю дорогу мне хотелось остановиться и проверить флешку в фотоаппарате, но сделала я это только дома на ноутбуке.
21.JPG
Фото 21. Обладатель «серебряного копытца»
А вообще, резюмируя впечатления от раскрытого мной здесь звериного путика, так и хочется коротко и ясно, пусть и с некоторой долей публицистического сарказма, но гордо сказать:
- На лицо, господа, результат устранения основного фактора беспокойства диких животных – квардоциклов и снегоходов. 

ВОТ Я, ВОТ Я ПРЕВРАЩАЮСЬ В МЕДВЕДЯ

Первое происшествие с майской вахтой произошло еще по дороге. Тропа от приюта «Таганай» до Стрелки была не лучше зимника на перевале – горбушка снега, проваливающаяся то и дело на глубину «до колена» с мокрым сюрпризом под нижней коркой хрупкого наста. В районе Терентьевки со стороны просеки на тропу выходил свежий след медведя. Часть пути зверь прошел по дороге, но отпечатки были затоптаны прошедшей здесь встречной вахтой с метео и Киалима. Уверенность в том, что косолапый недавно тропил терентьевкие угодья, выросла вместе с лепехой помета, обнаруженной в центре старого человеческого следа. Наглость, да и только? Нет, пожалуй скорее попахивает справедливой репликой : «Живу я здесь, где хочу, там и …».
1.JPG
Фото 1. След медведя на терентьевском путике
На Стрелке мы с напарником разошлись. Я пошла на кордон (счастье-то какое – всего 1,5 км мучений и теплая изба), в Василий - на метео (5 км в гору). Минуты две мы с ним переговаривались, следуя по параллельным тропам, но вскоре лесной буфер между нами расширился и мы потеряли друг друга в эфире до вечерней радиосвязи. Это, я вам скажу, была не связь, а какая-то радиопередача «В мире животных». Конечно, я могу сухо, в научном стиле заполнения карточек встреч животных и их следов передать рассказ очевидца. Но, повинуясь своему писательскому инстинкту, не игнорируя при этом использование авторского права немного сочинить, впрочем, не искажая подлинность фактического материала, предлагаю эссе со слов Василия Ивановича Терехина.
«Метр с кепкой»
Майская распутица доконала Василия, как говорится, по полной. Под ногами то снег, то вода, то грязь, еще и сверху сыплет непонятная субстанция на грани жидкости и ледяных кристаллов. От Стрелки тропа по ЛЭПу на удивление оказалась сухой, а растущий здесь сосняк, не загущенный пихтовым подростом, давно «съел» сугробы, предоставив взору такую весеннюю прозрачность, что казалось, будто она звенит в отражениях капель на набухших почках лиственного подлеска. После низовой слякоти, подстывший бесснежный склон радовал путника, не утомляя даже нарастающей с каждым метром крутизной.
Вечерело. Снизу донесся металлический посвист желны. Сквозившая в промежутках жалобного плача тишина выхватила вдруг из леса и бросила на разомлевшего Василия странный звук: «Чуф-чуф, чуф-ры, чуф-чуф». Он остановился, прислушался. Чуфырка продолжал пыхтеть. Пара шагов и за поворотом тропы счастливому (или нет?) обладателю гордого звания «очевидец тайн дикой природы» открылась поразительная картина – медведь разрушающий муравейник. Несколько секунд (а может и минут – в таких ситуациях включается безвременье) человек наблюдал этот «пикник на обочине». Вдруг самозабвенный пожиратель формиков оторвался от трапезы, повернул голову и уставился на Василия. Даже тогда человек не потерял самообладание. За короткий миг безмолвного общения со свирепым зверем запомнилось даже не столько бегство косолапого, сколько его пронзительный взгляд и уши, напоминавшие прикольную детскую шапочку.
Подойдя к разбойничьему месту, Василий оценил «величину происшествия». Муравейник был высотой около метра. Подняв голову, медведь оказался вровень с куполом и даже чуть выше – «ушастый кепарик» торчал над муравейником. Вот и получается, что мишка-то не маленький, если б на дыбы встал, поди-ка под 2 метра был бы, а так, на четвереньках – «метр с кепкой». 
2.jpg
Фото 2. Таганайский медведь по имени Меченый (фотоловушка)
Вообще-то ничего удивительного в этой встрече нет. У зверья в сезон начала вегетации после зимнего затишья начинаются активные миграции. Причем, не только среди лежебок, почивших под сугробами добрую половину года, но и у зимников, почуявших со сходом снега возросшую свободу передвижения с двумя главными целями в диком сообществе – поиск еды и партнера по воспроизводству потомства. Медведь в этом смысле, пожалуй, самый ярый мигрант. Благо, что его режим дня с нашим не совпадает, иначе разойтись с косолапым на тропах было бы проблематично. Василий встретил медведя около 5 часов вечера – это время медвежьего завтрака, который часто затягивается на несколько часов. После полуночной сиесты мишка обедает, а с рассветом – ужинает. Ближе к 9 часам утра хозяин укладывается спать, зачастую, где ел, там и уснул. Новый день миша начинает после четырех часов вечера с завтрака. Так что в это время по медвежьим угодьям лучше не шататься, нечего косолапым аппетит перебивать (Василий не в счет, он на работу шел, и медведь это понял, надо полагать). Тем более, у них сейчас еда скудная – муравьи, почки, недоеденные дятлами да клестами шишки-валяшки, ну и, конечно, первая зелень. Вот о ней-то и пойдет далее речь. Представим медвежью зеленую кухню во всей ее красе. А выглядит она, кстати, даже очень ничего, если, конечно, позволить себе в отличие от медведя усовершенствования человеческого кулинарного искусства в виде технических средств (печь, газ) и пищевых добавок, имея в виду сопутствующих продуктов. Итак, что же можно пожевать с майского медвежьего огорода?
На первом месте по срокам появления – сныть. Травка-зонтик из-под снега появляется целыми колониями вдоль дорог, на полянах, по берегам водотоков. Крохотные побеги так густо всходят, что опушки, будто ковром покрываются в стиле легкого ажурного плетения.
3.JPG
Фото 3. Молодая сныть
Эта молодь и годится в пищу, позже, вытягиваясь, сныть делается не съедобной. Травку можно добавлять в салаты, в начинку для пирогов, в супы… В тяжелые годы Второй мировой войны сныть от голода даже Советскую армию спасла. А заготавливали ее рабочие тыла, которые целыми предприятиями выезжали в лес. Собранную сныть потом заквашивали как капусту и отправляли на фронт. Недаром имя у травы – сныть от слова снедь или по- старинному еда. Я у себя на кордоне кроме вышеперечисленных блюд делала оладьи со снытью. В обычное тесто для оладий добавила мелко нарезанную сныть и выпекала на печи в сковороде.
4.JPG
Фото 4. Сытные оладушки из сныти
Одновременно со снытью из оттаявшей земли вылезает крапива. Вот уж поистине кладезь полезностей - витамины В, С, Е, К; бетта-каротин, повышающий остроту зрения; полисахариды целлюлозы и лигнинов, выводящие из организма токсины. Но крапива должна быть непременно молодой. Коль перерастет, да сережки-цветки выкинет, всё, это уже не еда. В побегах тогда дубильные вещества образуются в количествах, превышающих все предыдущие полезности. Самое первое блюдо из крапивы – это щи да борщи. Хотя в лесу классический «крапивник» приготовить сложно. Это надо либо кур держать, либо самой нести яйца (второй после крапивы ингредиент щей) из города в рюкзаке по бездорожью. Поэтому, будем проще, сварим обычный борщ и за 3-5 минут до окончания варки добавим в него нарезанную крапиву. Один совет – не обдавайте крапиву кипятком перед нарезкой, она потеряет часть витаминов и в супе будет размазней. «Живая» крапива не переваривается, хрустит на зубах, а борщу придает слабый огуречный запах и вкус. Боитесь обжечься? Могу успокоить – ожоги от крапивы тоже полезны, да и проходят через день.
5.JPG
Фото 5. Киалимский борщ из крапивы
Следующим на солнцепеках проклевывается дудник лесной или медвежья дудка. Привлекательной для медведя она делается в июне-июле перед цветением. А пока, это стелющийся по земле росток, напоминающий филигранный веер, вырезанный самым искусным на планете творцом. Но здесь надо сделать одно предостережение. Природа творила все зонтичные создания по одному покрою – резные листья-опахала и цветы-зонтики. Взрослые растения еще как-то можно друг от друга отличить, хотя даже травники признаются, что порой это бывает затруднительно. Но вот юные побеги-лапки, будто грудные дети, все на одно лицо. Смотрите сами.
6.JPG
Фото 6. Слева - дудник лесной, справа - сама не знаю
Поднаторев в вегетарианстве с компанией дикоросов, я теперь безошибочно отличаю дудник от других «грудничков» семейства зонтичных, но вам советую знакомиться с ними только с помощью знатока, а вот книги, интернет и даже определители в этом случае плохие помощники. И все же не могу не представить одно из самых простых, но вкуснейших блюд из дудника. В тушеный картофель за 10 минут до конца варки добавить крупно нарезанный (можно вообще не резать) дудник. Вкус у картошки получается терпкий, слегка горьковатый, а лучше сказать, пикантный, недаром дудку в народе еще пиканом называют.
7.JPG
Фото 7. Пикантный картофель «а-ля дудки вам»
Рядом с дудником на пригорке проклюнулся лопух. Не смотря на свою тенелюбивость, молодые лопушки радуются весеннему солнышку и выпускают на свет по одному-два гофрированных листика. Можно, конечно, и листьями поживиться, но даже медведь, а особенно кабан, найдя лопух где-нибудь вблизи лесных поселений, раскопают корни и с удовольствием съедят. Аж жалко стало их самой выкапывать. Но уж больно они полезны и вкусны хоть сырые, хоть вареные, хоть жареные, как в моем случае.
8.JPG
Фото 8. Лопух жареный
Вслед за лопухом на солнечных берегах выстраивается в шеренги бравый иван-чай. Снеговая постель, будто парник, взлелеяла кипрейные всходы, и они после оттепели выпустили свои бахромчатые кисточки на пурпурных ножках, эдакие миниатюрные пальмочки в оазисе травяных джунглей. Через месяц их заросли вымахают в бамбуковый несъедобный частокол, поэтому надо торопиться. Срезаем пальмы, моем, шинкуем и на сковороду. Уже через 5 минут появляется грибной запах, который не улетучивается и к концу жарки через 20-30 минут. Вкус у жареного иван-чая тоже грибной. Один совет – никогда не добавляйте жидкость при жарке, иначе кипрейные «грибы» превратятся в слизистое месиво с мыльным привкусом.
9.JPG
Фото 9. Жаркое из иван-чая
Глядь, уже и тропинки принарядились. По окраинам их выросла еще одна вездесущая, с детства приметная травка – манжетка. Может она и не такая пикантная, как дудник, менее полезная, чем крапива, а по сытности далеко уступает сныти, но в конкурсе красоты киалимских веснянок ей точно быть первой – мисс «Кухня косолапого».
10.JPG
Фото 10. Поднимем бокалы хрустальной росы, рожденной на листьях манжетки
Дождемся, когда манжетка скинет росы, выберем самые крупные листья и сделаем голубцы. Начинкой может быть все, что угодно. У меня – это рис, морковь и курага. Начиняем, закалываем щепочками и на сковородку с маслом – пальчики оближешь, несмотря на безвкусицу первой мисс.
11.JPG
Фото 11. Первой мисс - первый приз!
А напоследок о главном медвежьем лакомстве мая. Знаете, почему Василий медведя именно в этом месте встретил? Да потому, что здесь у него огород, чесноком засаженный. Разумеется, агрономом-то опять Природа выступила, а мишка лишь урожай собирает, но, на то он и хозяин. Черемшаник тут у него богатый. Подсчет урожайности дает нам цифру – 3264 кг/га свежего сырья при условии 100% покрытия, а оно здесь нисколько не меньше. Медведь весной и живет здесь, между делом муравейники дербанит, а сам перышки своего лука караулит. Только стрелочки проклюнутся, он муравьиные дворцы покидает и в своем черемшаном царстве чуфыркает. А то бывает, идешь мимо чесночной запани, а она вся перекопана – миша луковицы искал, видно невмоготу зелень ждать, очень уж кушать хочется. Медвежий лук – еще одно название черемши – растение краснокнижное, поэтому мы его трогать не будем, да и кому придет в голову за ним к черту на кулички (в данном случае, к медведю на кулички) тащиться. Кстати, есть еще одна причина отказаться от сбора черемши для начинающих. Хочу представить вам ее двойника – ядовитую чемерицу Лобеля. Конечно, старожилы могут посмеяться, мол, кто чемерику не знает. Да вот, не все знают и случаи употребления молодой чемерицы вместо черемши не так уж и редки среди туристов, особенно в тех местах, где они растут на одной медвежьей грядке.
12.jpg
Фото 12. Черемша     
13.JPG
Фото 13. Чемерица Лобеля
Насытившись луком, медведи в разгар летней вегетации поднимаются в горы на высокотравные луга за горцем альпийским и ягодами. Но это уже совсем другая история. 

ЗОЛОТО ЖЕЛЕЗНОЙ РЕКИ

Вообще-то речь пойдет не о драгметалле, по латыни известном как аурум, и не о стратегическом запасе феррума. Хотя, исторической справедливости ради, можно и о них вспомнить, вернувшись для этого не в столь отдаленные эпохи и узрев ситуации, когда геосфера будущего киалимского урочища ваяла здесь с помощью глубинных недр златотканный шлейф долины, точкуя ее железными бляхами на каменном кафтане из рифейских кварцитов. Сотни миллионов лет с тех пор минуло – ничего от того сверкающего шлейфа не осталось, так себе, блестки россыпные, не кондиция, как говорят геологи-поисковики, ну, разве что 1 грамм на тонну. Кому же захочется тонну песка перелопатить ради крохотной золотинки. Находились, однако, настырные людишки, лопатили, а добытое золото сдавали. Об этом и в архивах говорится, да и написано в разных книгах столько, что тайны из золотодобычи на Киалиме никто уже давно не делает. Так же, как и из железа, которое древними бляхами тот рваный шлейф до сих пор держит. Вот только от времени бляхи те, которые в геологии «железными шляпами» зовутся, выщелачивались, да в воде кейлимской растворялись. Стала вода от того желтой с привкусом железа, концентрация которого достигает 0,5 мг/л или 5 ПДК.
1.JPG
Фото 1. Железная вода Киалима
А в остальном водичка Киалима мало чем отличается от другой таганайской жидкости, будь то реки, ручьи, родники… Не так же просто коричневый Киалим форель-чистюля облюбовала. Вот вам и первый живой золотник железной реки. Откуда эта госпожа, родственница благородного каспийского лосося, в бассейн Ледовитого океана попала ученые до сих пор недоумевают. Есть, конечно, предположение, что сия пресноводная форма предкавказской кумжи имеет интродуцированный характер, а именно, после выпуска ее в озеро Аракуль и верховья р. Миасс в 1904 г. расселилась форель в реках бассейна Тобола, но большой ареал и наличие вида в значительном количестве рек и ручьев, склоняет ученых в пользу аборигенного происхождения. Доводилось слышать и весьма экзотические версии. Например, что при весеннем перелете утки принесли икру на лапках да на плесах ее и наживили. Причем, надо полагать так добросовестно точечной «интродукцией» занимались, что ни по рекам Среднего, а тем более Северного и иже с ними Урала, форель разводить и не думали. Есть у нашей форельки подружка – радужная форель. Та золотом на ладони так и горит, не то что наша серушка. Но вот если увидеть, как киалимка из воды за мушкой-летучкой из воды сигает! Выгнет дугой гибкий стан, каскадом брызг стряхнет солнце в реку да засветится так, будто слиток кто из лотка старательского обратно в реку выронил.
Следующий старожил Киалима – Рыжий. Его и рыжим-то не назовешь – огонь, да и только. Особенно на перенове в искорках кухты пес весь светится, складки меха переливаются то медом, то золотом.
2.jpg
Фото 2. Рыжий
А когда завечереет, вспыхивают на морде псины два изумруда. Чуть шорох какой, зафырчит носом-обсидианом и летит тявкать в никуда, предпочтительно в сторону Ицыла – волкодава из себя строит. Однажды, лесники рассказывали, довыпендривался, получил в бочину лосиным копытом. Где он лося нашел? Да тут и нашел, около кордона на правом берегу за мостом свежий погрыз сохатого на ольхе. Не верите? (см. видео "НА СТРАЖЕ ТАГАНА").
3.jpg
Фото 3. Здесь был лось (за Киалимским мостом)
Ближе киалимский олень не подходит, не то что рысь. Пробралась киска выше омшарника через курумник к аншлагу – советы посетителям парка почитать. Наследила да меток наставила около аншлага, долго поди читала, вдумчиво, а я пол ночи не спала, рок-оперу в исполнении Рыжего слушала. Во дворе у него тоже порядок, а может наоборот, беспредел. Выхожу как-то раз на крыльцо, а мимо меня горностай в поленницу шмыг, Рыжий за ним, поленья покатились, я Рыжего спасать, а куняке хоть бы что. Так и бегает по двору. Как ни пойдешь за дровами, он тут как тут, чуть ли не поленом в тебя кидает с кислой миной и немой репликой типа – ходит и ходит, никакой жизни с ней, и чё опять приперлась?!
Изучая следы куньих (дорожку горностая часто пересекали изящные «сдвойки» норки), наткнулась на кварцитовый валун, единственный на курумнике, вытаявший из-под снега. Голубоватый оттенок гладкой поверхности камня насторожил, если не сказать, шокировал. Конечно, это авантюрин, еще один местный золотник, за блестючесть посредством слюды и гематита в своей структуре названный в народе золотым камнем. В россыпях кордона и ниже по течению реки авантюрин все больше белый, розовый, пятнистый, полосчатый, даже пейзажный, реже встречается вишневый и зеленовато-серый. А этот голубой?! Такого цвета даже наука не знает. Из задумчивости меня вывела тень, закрывшая солнце. Медленно поднимаю глаза в надежде увидеть облако или хотя бы дым от печной трубы, но небесную траекторию между солнцем и еле заметным растущим серпом луны бороздят два беркута. Да здравствует моя дальнозоркость! В километровой выси я вижу не просто контуры орлов, ясно проступает белизна ошейников над головами, такие же белые, почти прозрачные, хвостовые перья и грациозные дуги плеч, переходящих в крылья с бахромчатыми окончаниями. Забывая обо всем на свете, я опираюсь рукой на валун и вдруг меня осеняет – это же сапфир неба упал на землю и как от зеркала отразился голубым сиянием в гладкой коже серого таганаита. Золотом валунник пыхнет, когда от снега освободится да сколы морозобойные обнажит. Тут-то, на свежих ранах миллиардной древности и засверкает авантюриновый кварцит – чудо первозданной материи.
4.jpg
Фото 4. Золотой камень - таганаит
Но оно здесь не одно каменное чудо-то. Вон он, Ицыл пламенем горит на закате – нéчто не царская золотая мантия с филигранной короной из пегматита посреди рифейской сланево-кварцевой складки. Ну и как же такой царственной особе обойтись без секьюрити? Дневной страж, Красно Солнышко, только на закат повернет, тут как тут на смену с востока Ай луноликий торопится вслед за вечерней звездой.
5.jpg
Фото 5. Таган-Ай в реальности
Звезда эта, вечерне-утренняя Венера, или как еще ее принято называть – Аврора (aurora-aurum-золото) на вечернем небосклоне самая яркая, причем появляется в западной части неба еще до полного захода солнца. Расстояние от Земли до Венеры составляет 40 млн. км. Увеличение объектива в 40 раз позволило мне приблизится к планете в расстояние 1 млн. км, что примерно равно трехкратному расстоянию до Луны. Невероятно, но простенький Canon выхватил из космоса туманные очертания планеты, и благодаря сильному преломлению солнечных лучей в венерианской атмосфере стало возможным увидеть желто-зеленовато-голубой цвет неба и темные облака.
6.jpg
Фото 6. Венера без приближения
7.JPG
Фото 7. Венера – 40-х  
8.jpg
Фото 8. Компьютерное увеличение
Утренний Ицыл не менее завораживает - прикрытый одной лишь воздушной пелериной стыдливо от грез пробуждается.
Луч золотой позолотил бочок Ицыла,
Стрельнув копьем в срединный гребешок,
По деревáм проплыл неторопливо,
Обозначая пламенный восток.
А вот и диск, запутавшись в хвоинках,
Присел на скалах северной гряды,
Свою улыбку отражая на слезинках
В капели крыш, как символ красоты.
9.jpg
Фото 9. С добрым утром, Вечный ветер!
Следующим в очереди по золотистости Киалимского кордона можно назвать клестов. Хотя большинство из них густо красные (самцы) и серые с оливковой грудкой (самки). Но встречаются оранжево-золотистые юнцы, опять же самцы. Интересно, что семейка клестов еловиков и сосновиков в этом году пополнилась белокрылыми клестами. Рассядутся алые кавалеры с оливковыми подружками на провода – будто кто ожерелье рубиново-нефритовое над кордоном повесил. Селятся клесты в густерне хвойной, что за огородом, и на задворках кордона в еловом курумнике. Там-то одно происшествие и натолкнуло меня на мысль, что в клестовом роду назревает великое событие – выход в свет молодого поколения. Местечко это очень необычное - россыпь здесь к самому берегу жмется, возвышаясь метра на два цоколем над урезом воды, образуя что-то вроде террасы с сухой подстилкой, на которой растут вековые сосны, ели, пихты и березы. В утренние часы кого здесь только нет. Кроме клестов, это и пестрые дятлы, и желны, и белка, и разная мелочь – чижи, чечетки обыкновенные, большие синицы, московки, буроголовые гаички, длиннохвостые синицы, а также парочка вóронов и северянка-пуночка.
10.jpg
Фото 10. Чиж
11.jpg
Фото 11. Чечетка обыкновенная
 Причем, не боятся никого и ничего – дятлы стучат, белка позирует… Клестов белокрыльников я заметила кормящимися у комля пихтушки. Подкрадывалась к ним так тихо, как умела – шажок со спичечный коробок, остановка… Барьер допустимости рухнул в трех метрах. Клесты взлетели на дерево и уселись на сучке на высоте около двух метров от земли. Поизображав из себя вегетативный побег пихты около минуты, решаюсь навести объектив на самца. Спокойно снимаю видео и машу ему рукой, приглашая взлететь для эффекта сюжета. А он сидит, самка рядом, головами вертят, переговариваются, поди обдумывают, как оживший вдруг побег заклевать. Красавец самец первым пошел на контакт. Он кривлялся, щебетал, пританцовывал, таким образом полностью усыпив мою бдительность (ага, вот зачем клестам такой фартовый наряд).
12.jpg
Фото 12. Щёголь - защитник
В это время самка срывается с ветки и с криком и распростертыми крыльями режет воздух у меня над головой, делает круг и возвращается на ветку к своему супружнику. Чё это было? Выражение благосклонности к содержателю кордона или предупреждение – «не свалишь, заклюем!» Решив, что у них там гнездо, я ушла. Вообще, я в таких ситуациях (а они происходят со мной в диком мире постоянно) ретируюсь, вспоминая о том, что в отличие от людей с их безалаберностью в отношение времени, этот самый дикий мир живет по расписанию, которое им диктуют их биологические часы, или ритмы, состоящие из строго регламентированных суточных периодов: брачных игр, кормежки, гигиены, миграции и отдыха. Предположив, что у белокрыльников начинается один из активных периодов, я извинившись скромно отчалила восвояси. Проходя мимо ажурной ели, я бросила взгляд вверх кроны. Серый пушистик, загнанный туда Рыжим час назад, так и сидит на той же ветке, только в другой позе – мордой к клестовой обители. У белки тоже свои ритмы, в данный момент, вероятно, ее интерес направлен на гнездо с птенцами.
13.JPG
Фото 13. Иди, иди, нечего мне тут завтрак срывать!
Впрочем, у киалимских клестов естественные враги отнюдь не главная проблема. Самый страшный зверь, в понимании местной орнитофауны, - это Рыжий Кот. А также его черно-бурая подружка с глазами цвета бирюзы. Хотя Яга Черная (имя дано за цвет и характер), как и положено яге, чаще на печи сидит (в сказках за нее то гуси-лебеди, то коты, то филины охотятся, а бабуся только в кулинарии по их трофеям искусница). Зато Рыжик (сокращенно от Рыжий Кот) вовсю старается. То мышку ей притащит, то клеста. Ухаживает, однако. То-то я смотрю, дама обфигурилась, да известь с печи облизывает. Похоже на Киалиме в кошачьем семействе прибавка намечается. А клестов Рыж-Пыж (еще одна кликуха Рыжего Кота) под крыльцом бани колбасит. Те знай себе банные ополоски на пожухшей траве склевывают, а котяра, что под цвет той травушки, за досками притаится и хвать какого-нибудь нерасторопу. Но в дом добычу кот редко проносит. Рыжий поляну сечет и птицелова даже на порог не пускает. Коту хоть бы хны, заберется на сеновал, отобедает жирным сосновиком, сядет на какую-нибудь сенную притолоку и ждет, когда псу надоест его величество бдеть.
14.jpg
Фото 14. Противостояние
Рыжик хладнокровно прищурится, хвостом как опахалом из стороны в сторону покрутит, боками упитанными шевельнет, мех так и засияет искорками на солнце – ни дать ни взять «золотое руно». Кстати, откуда и когда этот кошара на кордоне появился теперь никто и не припомнит. Хотя, есть у меня одно свидетельство по этому поводу – фото ссоры Рыжика с суровым охотником Сомосом из 20 века. Хотите сказать, что кошки столько не живут? Еще как живут и четверть века для них считается элементарным сроком. Так что воинственный кот на обломках сруба старой мастерской, где сейчас баня новая стоит, почти в лапах рыжего Сомоса (кстати, это похоже любимый цвет кордона) и есть Рыжий Кот, или Рыжик, или Рыж-Пыж. А может и нет.
15.jpg
Фото 15. Рыж-Пыж (?) и Сомос на развалинах мастерской, 1999 г.
Кстати, теперь о бане – финалистке «золотой мили» побережья железной реки. Спросите, причем здесь баня, золото и железная река. Ну, с двумя последними ясно и так. А вот баня!!! Приведу сухой, без эпитетов, но эффектный расчет. На растопку сии «хламидомонады» для достижения парового минимума хотя бы в 70ºС требуется 10 охапок дров (одна охапка по прейскуранту услуг стоит 100 руб.) и времени 5 часов. Помывочный час стоит 500 руб., и эта категория заказов превалирует. Вопрос: чему равна прибыль? Ответ: -50% от себестоимости. Про подобную убыточную субстанцию в народе говорят – золотая. Ваше Величество, Баня, разрешите посвятить Вам оду. А за сим кланяюсь и бегу сломя голову подкинуть в Ваше ненасытное жерло дров.
В распадке Дальнего и ближнего Ицыла,Смолой янтарною на солнышке блестит,
На берегу Большого Киалима
Сруб семь на восемь золотой стоит.
Златая печь в том срубе, а на дверце
Крылатый конь с железною броней
Поленья пожирает и на сердце
Моем печаль растет за сухостой.
Да ладно б, сухостой, а то живые
В той топке погибают деревá,
Из ангела крылатого конягу
В дракона переделываю я.
Он лижет пламенеющие камни,
Дыханье изрыгая сквозь трубу
И в темном чреве золотого сруба
Становится примерно, как в аду.
Зачем? Да чтоб потешить чье-то самолюбье,
Блеснуть жаргоном где-то в кабаке,
Что, мол, я парился вчера на Киалиме
И в прорубь окунался на реке.
Ранимая природа Таганая,
Прости наш незатейливый кураж,
Пусть для тебя та баня золотая
Не видится опасней, чем мираж.
16.jpg
Фото 16. Её Величество, золотая Баня
А утром на Киалим с неба упало золотое яблоко. Ворон уронил, уж больно тяжел да скользок трофей оказался. Али подарок? Где взял? Я фрукт есть не стала, мало ли что, после двух недель таежного отшельничества и в сказки поверишь, а принца у меня на примете нет.  
17.JPG
Фото 17. Небесное яблоко
P . S . Я оказалась права, и 8 апреля у клестов появились первые слётки – птенцы-пухлячки в серых кафтанчиках. В сопровождении взрослых малыши, которые не утратили еще своей детской пушистости и выглядели крупнее пап, а тем более мам, сидели на какой-нибудь куче и орали, наблюдая как родители уплетают минеральную зольную подкормку. Вспугнутые птицы разлетались, а глупые серачки разбегались, пытаясь укрыться за травинками, валунами, стволами… Папы-клесты тут же возвращались, садились на провода или крышу, крутились, подбадривали отпрысков и поднимая их на крыло вместе улетали.
18.jpg
Фото 18. Белокрылый клест-папа  
19.jpg
 Фото 19. и его отпрыск

НЕ ПЛОХАЯ ДИНАМИКА, ОДНАКО, ПОЛУЧАЕТСЯ

В камеральной обработке зимнего маршрутного учета участвовало 17 треков, общей протяженностью 157 км по группе категории среды обитания – лес. По отдельным видам животных складываются следующие ситуации.
ЛОСЬ. Как видно на рис. 1 в показателе численности по лосю наблюдается тенденция роста, что может быть связано как с увеличением поголовья, так и совершенствованием техники учета. Как видно из рис. 1 и 2, прослеживается естественная закономерность колебания плотности лося в зависимости от глубины снежного покрова. Менее коррелируют в этом плане 2010-11 г.г., известные как годы экстремальных погодных условий, и связанные с ними последствия деградации животного населения, что будет прослежено и на других диаграммах.

mcq. 1,2.png 

На основании данных ЗМУ по встречаемости следов лося были выделены 5 участков, представленных в таблице 1.

Участок
Количе-ство следов, шт.
Общий километ-раж, км
Плот-ность следов на 10 км
Плотность, голов
1000 га
К = 0,54
Участок 1 – Юрминское л-во и СЗ Шумгинского л-ва в междуречье рек Черной, Шумги-1 и Шумги-2
109
34
32
17 [9]
[данные 2014 г.]
Участок 2 –СВ Таганайского л-ва в р-не Нижних и Средних печей, зап. склона Ицыла
67
18
37
20 [2]
Участок 3 – центральная часть НП, хребты Большой, Средний и Малый Таганай
0
46
0
0 [0,5]
Участок  4 – западная часть Шумгинского л-ва в междуречье Лубянки, Правой и Левой Магнитки, Малой Каменки и Каменки, ЮЗ часть Таганайского л-ва в долине р. Губенка
19
23
8
4 [3]
Участок 5 – зап. склон Урал-Тауи подножье в районе истоков Большого Киалима и Малой Тесьмы до устья руч. Таганайского
25
36
7
4 [7]
ИТОГО
220
157
17 (сред.)
9 (сред.) [4]
Оптимальная плотность на 1000 га
3

Как видно из таблицы в целом плотность лося на 1000 га кормовых угодий увеличилась в 2,5 раза. Значительные вариации наблюдаются в пределах выделенных участков. На участке № 1 плотность в 2015 г. по сравнению с 2014 г. выросла в 1,9 раз, на участке № 2 – в 10 раз, на участке № 4 – в 1,3 раза. Плотность снизилась на участке № 5 в 1,8 раза, что вероятно связано с ростом фактора беспокойства как со стороны посетителей (высокий рекреационный пресс от лыжников и снегоходов вдоль восточной границы НП), так и волков и бродячих собак. На участке № 1 за весь период ЗМУ 2015 года свежих переходов лосей отмечено не было, однако, старые тропы, фиксируемые на маршруте, говорят о том, что лоси не отмигрировали с участка, а именно из района Лосиного болота по Верхней тропе и по линии перехода Заячьи поляны – Батуринский балаган. Больших стад лоси по-прежнему не образуют, максимум 4-6 особей, преимущественно мигрируют по двое – самки с прошлогодками, реже «полные семьи» - самец, самка, прошлогодка. Самые крупные жировки отмечены в Юрминском лесничестве в районе Лиственной горы и чуть севернее ее – от 10 до 34 пересечений на 70-200 м.  Преследования со стороны волков отмечены в 2-х случаях.
КАБАН. Первые встречи с дикой свиньей в НП были отмечены в середине 90-х гг. 20 в. на севере Юрминского лесничества. Предположительно кабан там держался давно, чему способствовала организация Аршинского заказника. Однако вглубь парка кабан стал распространяться с 2001 года, и до 2009 года его численность держалась на уровне 3-4 особей, рассчитываемая по встречам следов в Юрминском лесничестве при проведении ЗМУ. Поголовье кабана резко выросло в 2010 г. и на протяжении последующих 5 лет колебалось в пределах первых трех десятков особей (Рис.4). Исключение составляет многоснежный 2013 год (3 особи). В вегетационный период 2014 года, предшествующий ЗМУ-2015 г., численность кабанов зхначительно выше, что отмечено на кадрах фотоловушек в пределах овсяных кормовых полей. Только на одном таком поле в течение суток отмечено около 15 особей (11 поросят-сеголеток и 3 свиньи). Таким образом, истинная численность кабана в парке по сезонам сильно варьирует, поэтому корреляционную зависимость учета по методу ЗМУ и по фотоловушкам еще предстоит выяснить.

hqw. 3.png
foto1.jpgfoto2.jpg

На основании данных ЗМУ 2014 года по встречаемости следов кабана были выделены 2 участка. В 2015 году кабан отмечен только на участке № 1.       
Таблица 2

Участок
Количе-ство следов, шт.
Общий километ-раж, км
Плот-ность следов на 10 км
Плотность, голов
1000 га
К = 0,54
Участок 1 – Юрминское л-во и СЗ Шумгинского л-ва в междуречье рек Черной, Шумги-1 и Шумги-2
8
16
5
2,6[1.6]
Участок  2 –СВ Таганайского л-ва в р-не Нижних и Средних печей, зап. склона Ицыла
0
0
0
0 [1]
Оптимальная плотность на 1000 га
1

КОСУЛЯ. Местообитания козы зимой 2015 по отношению к предыдущим годам не изменились. Это – междуречья рек Шумга-1 и 2-я, Черная и Лубянка от средних течений до устьев, и междуречья рек Правой и Левой Магнитки, Малой Каменки и Каменки, а также   Губенки. На остальной территории косуля сибирская маршрутами ЗМУ не зафиксирована. Учитывая ограниченный ареал распространения в парке и приверженность вида к специфическим кормным стациям, плотность косули, рассчитанная согласно Методическим указаниям ЗМУ, на наш взгляд остается заниженной. В  2015 г. было учтено 7 пересечений.
Таблица 3

Участок
Количе-ство следов, шт.
Общий километ-раж, км
Плот-ность следов на 10 км
Плотность, голов
1000 га
К = 0,54
Участок  1 – междуречья рек Шумга-1 и 2-я, Черная и Лубянка
4
13
 
3,1
2,1 [1,6]
 
Участок  2 – междуречья рек Правой и Левой Магнитки, Малой Каменки и Каменки
3
7
4,3
2,8 [2.8]

Оптимальная плотность по данным Охотустройства 1996 г.
5

По результатам ЗМУ из расчета общего километража 157 км и площади охотугодий равной 54,5 тыс. га (по данным Охотустройства 1996 г.), численность косули составила 16 голов. Это соответствует порядку численности прошлых лет (Рис. 6), за исключением 2011 года, а именно периода,  последующего за экстремальным по погодным и стихийным аномалиям 2010 годом.

wwt. 4.png

Таким образом, как указывалось ранее в 2014 г., истинную численность косули в парке установить не представляется возможным из-за несоответствия требований стандартных методик учета и вычисления плотности и особенностей экологии вида в условиях нетипичного местообитания. Тем не менее, выделенные участки можно рассматривать как резерват для привлечения и увеличения поголовья косули с применением методов биотехнии.
ЗАЯЦ. Плотность популяции в мире настолько динамична, что попытки выработать какие-то критерии учета, или анализа численности, ученым пока не удается. Есть благоприятные условия – есть беляк, хотя в годовой динамике то выше, то ниже нормы.

qat. 5.png
 
2010 год (4554 особи) – учет производился в январе-феврале, т.е. считался приплод 2009 года, своего рода демографический взрыв перед аномальной ситуацией вегетационного периода 2010 года с заранее запрограммированной вероятностью гибели части популяции.
2011 год (143 особи) – учет остатка популяции вследствие стихийных бедствий (засуха, пожары) вегетационного периода 2010 года.
2012 год (1534 особи) – возросла плодовитость в весенне-летний сезон 2011 года.
2013 год (4192 особи) – тенденция роста сохраняется.
2014 год (2921 особь) – тенденция роста стабилизируется.
2015 год (1885 особей) – снижение численности.
Вероятно, снижение рождаемости в вегетационный период 2014 года произошло вследствие устойчиво холодного лета – отсутствовал третий помет, так называемые листопадники, тогда как в предшествующие годы августовская молодь беляка присутствовала повсеместно. Также, возможно, на численность (гибель) беляка повлияла ранняя зима, наступившая в 20-х числах октября 2014 г. Зимой 2015 г. брачный период зайца-беляка запаздывал, о чем свидетельствовало позднее появление чирок на следу – конец марта. Причем всю зиму заяц держался укрытий, редко выходя на традиционные маршруты учета. Если бы по новым методикам ЗМУ не продлили до 15 марта, а ограничили как в предыдущие годы до 28 февраля, зайца-беляка было бы учтено на порядок меньше. Учету численности зайца в 1885 особей способствовал мартовский учет.
ЛИСИЦА. Численность относительно стабильна. Причем, оптимальная численность охотустройством не устанавливается. Для ориентира плотности в охотхозяйствах считают, что на 15 зайцев должна приходиться 1 лисица. Здесь речь идет не о кормовой базе лисицы зайцами (основу ее питания составляют мышевидные), а о взаимоотношении зверей. Если лисиц больше, тогда в охотхозяйствах осуществляются регуляционные отстрелы.

xln. 6.png

Таким образом, плотность лисицы не вызывает опасений. Причем, наибольшая плотность лисицы обыкновенной наблюдается вблизи антропогенной ниши, в глубине территории парка рыжая мало ходит. Обычно к северу от р. Большая Тесьма количество лисицы резко снижается. Однако, в 2015 г. лисица распределилась по территории парка более-менее равномерно.
БЕЛКА. Лимитирующие факторы численности – урожайность шишки. В 2015 году урожайность шишки очень высокая. Не смотря на это, в январе и начале февраля на фоне отсутствия сильных морозов активность белки обыкновенной была низкая. Резкое потепление во второй половине февраля  способствовало активизации суточной миграции зверька. На маршрутах ЗМУ отмечались не только крупные наброды и жировки, но и сами зверьки. Численность составила 3798 особей, что на 1000 превышает оптимальный показатель.

fcm. 7.png

Кормные угодья для белки в парке не имеют принципиального разделения. Зимой она жирует как в светлохвойниках, так и в темнохвойниках, тем не менее, предпочитая еловую шишку.

foto3.jpg

КУНИЦА. В парке выдерживается тенденция зависимости от численности белки. Куница сохраняет статус пластичного хищника, т.е. не придерживается каких-либо постоянных местообитаний (отсюда сложно под нее подстроить маршрут). Кроме этого, куница почти не опускается и не делает наследа, а ходит и охотится поверху. На снег куница активно опускается с наступлением первой оттепели, тогда ее дорожки наблюдаются повсюду, поэтому продление срока ЗМУ до 15 марта положительно отразилось и на учете куницы.
iiz. 8.png
В 2015 г. ее численность составила 114 особей, что почти в 1,1 раза выше нормы (109 особей).  
ГОРНОСТАЙ. Проблема учета горностая остается, а именно, он редко пересекает тропы, и чаще идет параллельно, причем низом (под снегом), на короткое время выходя на поверхность. В 2015 году крупные наброды зверька были зафиксированы по всей территории парка равномерно, но появились они в конце февраля - начале марта. Успешному учету вновь помогло продление срока ЗМУ, причем численность по сравнению с прошлыми годами (учитывая и мартовские учеты) выросла более чем в 2,5 раза, хотя до нормы горностай в парке по-прежнему не дотягивает.
mpd. 9.png
РЫСЬ. Продолжает придерживаться верхнего пояса хребтов, причем в 2015 году это выражено еще более сильно – в долинах (в районе Большой каменной реки, водораздела и по Малому Киалиму) рысь не была зафиксирована, тем не менее, численность ее остается стабильной – 6 особей, при неизменных местах обитания, а это порядка десяти кормовых участков. Однако утверждать, что это истинная численность, пока не приходится, учитывая труднодоступность мест учета и крайнюю осторожность зверя.

alr. 10.png

ВОЛК. В 2015 году по свидетельствам посетителей и сотрудников парка волки стали более заметны, хотя результаты учета говорят о стабильности численности. Тем не менее, зафиксированы случаи, которые для Таганая можно охарактеризовать как неординарные:
1. Волк одиночка задрал лосенка прошлогодку в  1 км севернее Киалимского кордона по Карабашской дороге;
2. Стая из 4-х волков задрала лосенка прошлогодку у южного подножья Юрмы (1003 м);
3. Стая из 4-х волков задрала бобра на левом берегу р. Куса (несколько случаев);
4. В районе Магнитки были отмечены волки вблизи поселка местными жителями.
В целом, динамика  численности охотничьих ресурсов в НП «Таганай» наблюдается следующая:
 

Вид
Численность, голов
2010
год
2011
год
2012
год
2013
год
2014
год
2015
год
Белка
763
296
2026
426
2097
3798
Волк  
5
-
-
-
7
8
Горностай    
44
33
18
75
76
195
Заяц- беляк  
3325
138
1554
4191
2921
1885
Куница     
93
11
51
37
51
114
Лисица     
27
38
33
64
53
30
Лось     
27
55
149
77
207
413
Норка
-
-
-
-
-
-
Рысь   
1
1
3
5
6
6
Кабан
27
16
29
3
19
15
Косуля
16
-
12
10
19
16

ПОСЛЕЗИМЬЕ

Зима уходит, синью накрывая
Снега тяжелые в тени угрюмых пихт,
Среди сугробов рваных оставляя
Нерукотворства созидательного штрих.
 
Весеннее пробуждение нынче не просто раннее, оно, можно сказать, из ряда вон. Хотя, общая картина предвесенья вполне заурядная. На фоне затяжных и поздних весен последних лет, жаркие полдни начала марта кажутся в диковинку. Однако местные старожилы наверняка припомнят как ярую капель, так и хлюпающий под резиновыми галошами наводопелый снег в канун 8-го марта. А потому, необычность нынешнего всплеска весны не в могучей энергии солнца, а в сдвиге фенодат, так называемых предвестников начала года, который в фенологии начинается в марте. Что за предвестники? Не каждый их замечает, но они бесспорны, причем не столько вспышками начала весны, сколько угасаниями зимы. Хотя обывателю, а порой и специалисту уловить эту грань перелома конца и начала года не просто.
 
 eyfdii.jpg
 Фото 1. Начало года
 
За переходом сезонов наблюдения ведутся ежедневно, причем, городские и даже пригородные угодья для этого мало подходят, поскольку нередко несут искаженную информацию с наложенным техногенным эффектом на климат. Поэтому Музей природы на Центральной усадьбе парка – наилучший форпост таганайской погоды, своего рода планка, которую можно корректировать по двум направлениям – таежном суровом и мягком типа «урбанити». По сводкам музейного форпоста признаки весны 2015 года выглядят так:
·    начало таяния снега – 26 февраля (по среднемноголетним наблюдениям – 26 марта, самая поздняя дата – 4 апреля 2011 г.);
·    образование наста – 1 марта (среднее – 27 марта, позднее – 6 апреля 2011 г.);
·    первое пение большой синицы – 1 февраля (в среднем – начало марта);
·    начало брачного периода у дятла-желны – 20 февраля (в среднем –середина марта).
Причем черный дятел начал свадебный переполох не совсем традиционно. Подлетев впервые (20 февраля) к дуплу, где они с подругой более пяти лет выводят потомство, самец долго всматривался в черный леток гнезда на сосне, возбужденно крича, просовывая голову внутрь, словно ругался на непрошенного гостя. Неужели родительскую хату занял новоиспеченный отпрыск «пожилой» пары?  
  wcia-2ii.jpg
Фото 2. Брат и сестра – отпрыски желны перед вылетом из гнезда в июне 2014 г.
Несмотря на оживление дятлов всех таганайских мастей, а именно семи видов, барабанной дроби, призывающей самок, пока не слышно. Народная примета эту задержку относит к ранней, теплой, но затяжной весне. Подобную схему пробуждения природы подтверждают и другие приметы. Например, таяние снега 26 февраля (см. выше) предвещает раннюю весну с непременным возвратом холодов, а синичий концерт в этот день гарантирует запоздалое лето. В народе говорят: «Рано затаит, да долго не стает». А напоследок самая популярная примета весны. Она гласит: «Если снег начинает таять с северной стороны муравейника, то лето будет мягкое и долгое, а если с южной – холодное». Хотите узнать прогноз по оттаиванию таганайских дворцов формиков? Пожалуйста!  
   
qzfy-3ii.jpg
Фото 3. Киалимский кордон 5 марта 2015 г.
 
P.S. Кстати, некоторые прогнозы в 21 веке перестали себя оправдывать. Например, запоздалая весна прошлого года по всем народным приметам (позднее таяние снега, ранняя барабанная дробь дятла, поздние свадьбы беляка и т.п.) обещала теплое, а судя по апрельскому холоду, чуть ли не знойное лето. Напомнить арктические заскоки лета 2014 года или сами припомните снегопад 12 июля в Златоусте и на Таганае? А еще в народе замечали – крутые бока проталин у комля деревьев – лета не жди, за весной сразу осень придет – вторят ей гирлянды сугробов на хвойных ветках. Поживем, увидим. А пока все прелести послезимья смотрите на видео.

КОРМУШКА – ЭТО НЕ РЕКЛАМА!

В национальном парке «Таганай» проходит ставшая уже традиционной акция «С заботой о птицах». С наступлением холодов на Центральной усадьбе и по тропам сотрудниками парка развешиваются переносные и устанавливаются стационарные кормушки для зимующих пернатых в рамках биотехнических мероприятий. В основном, посетители лесных столовых - это мелкие птицы – большая синица, лазоревка, пухляк, серооголовая гаичка, поползень, московка,  Не редко на подкормку прилетают сороки и сойки. Именно, на подкормку. 
ldpri.jpg

Целью акции является дать птицам дополнительную возможность пополнить энергетические запасы тела для перемещения в угодьях по делам, связанным с регулированием емкости паразитарной фауны, а отнюдь не устройство «пятизвездочных» условий выживания. И уж тем более, кормушка, не может быть средством рекламы. 

К сожалению, некоторые доморощенные орнитологи думают именно в рамках пропаганды своего имиджа – используя благое намерение в политических и популяционных целях, развешивая кормушки с логотипом и рекламой своей организации вдоль Верхней тропы парка, как наиболее востребованной у туристов, причем не только Уральского региона, но и всей России.  Не имея представления о правилах подкормки птиц, но имея огромное желание блеснуть благородством, они подвергают опасности в первую очередь беззащитное животное. Одно дело кормушка в городе, здесь птицы (к сожалению) привыкли к нашему постоянному вниманию и всегда будут сыты, ведь нет ничего проще, протянуть руку и предложить какой угодно корм, да и никто не проконтролирует.
ldpri2.jpg

Национальный парк заботится о своих крылатых подопечных, и не намерен допускать их гибели, в результате бесконтрольной кормежки из чего попало и чем попало. Как уже указывалось ранее, многолетний опыт подкормки птиц в парке показывает, что таганайские крылатые гурманы не едят крупы, особенно перловку и пшено, щедро засыпаемые во все нелегальные кормушки. Не любят наши птички и корм из зоомагазинов. Но особенно вредны для них (хотя они об этом не знают и едят) хлебобулочные изделия, и более того их современные модификации – кириешки, сухарики, подушечки и тому подобные «вкусняшки», напичканные химическими добавками. 
К сожалению, подобная жестокая диета не редкость в «одноразовых» кормушках, причем, вся эта химия подается к столу птиц вперемежку не только друг с другом, но и со снегом, а порой и мусором. Кроме этого, мы обращали внимание, что и сами кормушки, кроме эстетической несуразицы, несут в себе элементы опасности. Например, популярные кормушки из пластиковых бутылок опасны тем, что вырезанное в них входное отверстие острыми краями ранит лапы и тело прилетающей за кормом птицы. А красочные кормушки из подарочных коробок, кефирных упаковок и т.п. кроме вычурной пестроты, портящей естественный пейзаж, еще и бесполезны – птицы бояться легких посадочных площадок, к тому же шуршащих снаружи и изнутри. Но самое печальное последствие от этих «политических» кормушек в этическом отношении к самой акции – прошел «пиар», или выборы закончились и болтающиеся на ветру заснеженные кормушки стали никому не нужны. Если у вас, господа «легкого фарса», нет желания сотрудничать с национальным парком и официально предложить помощь в биотехнических мероприятиях, обратившись в администрацию, не мешайте, со своим пернатым братством мы сами разберемся. Для желающих заниматься подкормкой птиц на территории парка напоминаем, что таганайских пичуг, как бы это высокомерно не звучало, можно подкармливать ТОЛЬКО нежареными семечками подсолнечника и несоленым салом. Остальная еда из кормушек будет уничтожаться.
И поверьте, благодарность за это от птиц не заставит себя долго ждать. С первой капелью зимние труды вернутся к нам восторгом от пения, щебета, клекота, цоканья…    
  
 
 
 

Врата небесные

или путешествие в прошлое Таганая  на 600 млн. лет назад


Смотрите видео на нашем канале: http://youtu.be/3anrMQnZpP4

Долинная пелена облаков, словно безбрежный рифейский океан плещется в рифтовом прогибе между Русской плитой с запада и Сибирской платформой с востока – пейзаж конца эры протерозоя в промежутке времени от миллиарда до 600 миллионов лет назад.
1srg.jpg
Фото 1.
Именно тогда, в эпоху байкальской складчатости огненная магма прошила донную твердь рифта и, застывая в ледяной толще океана, стала прародительницей Таганайского горного массива. Обнаженные вершины гор, выступая над поверхностью воды разрозненными островами и связанные прочным фундаментом узкого архипелага, протянулись от побережья Ледовитого океана к югу на 2000 км.
2srg.jpg
Фото 2.
Картина багровой зари только усиливает эффект рождения будущего хребта, встречающего на востоке и провожающего на западе светило.
3srg.jpg
Фото 3.
У Ра (л) – Стоящий на пути у Солнца.
4srg.jpg
Фото 4.
А «Таганай – гора» – обитель тихая серебряной горы, словно страж - одних впускает, а других нет. Как так? Тайна в названии.
5srg.jpg
Фото 5.
С индоевропейского языка, которым владела одна из древнейших рас планеты, чьи миграционные пути  более 5 тыс. лет назад,  как предполагают ученые, с южных окраин Ледовитого океана на полуостров Индостан проходили в центре Евразийского материка, Таганай это:
Та – место, отправная точка, здесь
Га – дорога, путь, проход, земля
Н – буква, в любом древнем слоге указывающая верх, взгляд в небо (добавьте пару перекладин к букве – получите лесенку)
Ай – одно из архаичных названий арийских (индоевропейских) племен, появившееся в результате сложных фонетических и смысловых метаморфоз первичных ведических лексем – арий – арья – аю - ау – ай, имеющих многочисленные переводы близкого смысла -  живой, высший, светлый, справедливый и др.
Получается, что дословный перевод с индоевропейского Та-га-н-ай  - Точка Входа в Верхний Свет. Интерпретируя древнюю лексику на современный лад, имеем лирическую окраску смысла – Врата Небесные.
6srg.jpg
Фото 6.
Но это для тех, кто «уходит в небо». Хотя приземленную сущность горы никто отменять не собирается – Подставкой Луны она будет, пока вертится наша планета и ее златоликий спутник каждую ночь опускается почивать в горную колыбель.
7srg.jpg
Фото 7.


ПОДЗЕМНЫЙ БРОДЯГА

Кто-кто, а крот по прозвищу Черныш был в своем роду самым удачливым охотником. Поймать короеда, хруща или слизня для него было пустячным делом. И сам сыт и лес от вредителей уберег. Вот только хозяйство у него совсем не ладилось. Никак не мог Черныш себе жилище устроить. Высоко в горах таганайских кругом камень, куда ни копни, а в низинах, да речных уремах Черныш и вовсе покоя не знал. Хоть и не много у него врагов, да порой и тех хватает. Ладно, ёж-тихоня, от него хоть убежать можно. Но вот, норка-проныра, ни за что крота в покое не хотела оставить. Только Черныш голову из норы высунет, норка тут как тут. Проворный крот обратно в свое подземелье шмыг, забьется в дальний угол и дрожит, всё больше от того, что вокруг земля содрогается, благодаря раскопкам пушистого хищника. Однажды, получив от нахалки когтистый удар по носу, Черныш покинул свои киалимские плесы и ушел в горы.
krot1.jpg
 Киалимские плесы
Ох, и натерпелся, бедолага, прыгая по валунам, да курумам. Хорошо хоть, в пойме ручейка, по берегу которого он шел, живности съестной полным-полно было – черви, жуки, улитки, ящерки. Но, жилище себе здесь не устроишь – слишком мягкий да влажный грунт. Поднялся крот чуть выше пойменной отмели, а там и вовсе неудобица. Везде катыши кварцевые разбросаны, хоть и ковром из мха покрытые. А там, где деревья растут, дернина такая тонкая, что ни о каких земляных работах и думать нечего. На рассвете Черныш укрылся под корнем вековой ели и приготовился коротать время до сумерек. Так и двигался наш крот к неведомой цели – ночью бодрствует, да охотится, а на рассвете отдыхает в укромном месте. Не одни сутки уже путешествовал Черныш. Норка, к счастью, его не преследовала, но тут и своих разбойников хватало. Одна родственница ее, куница, чего стоит. Та не только с земли, но еще и с деревьев пыталась на Черныша напасть. Забивался крот от нее в такие щели под корнями, что сам потом оттуда еле выпутывался.
krot2.jpg
Страшный зверь - куница
Как-то не спалось Чернышу, и решил он, не теряя времени, немного пройтись под нежарким утренним солнцем. Не успел он сделать несколько шажков, как мгновенно налетела тень, и подул ветер. Только и успел крот запомнить огромные когти-сабли, черные глазищи, да короткое «у-х-у…» перед тем, как острый клюв вонзился в его бока. Полет в лапищах у совы крот почти не помнит. Еще меньше Черныш помнил свободное падение кубарем в пустоту. Но вот удар о землю, бедняга запомнит на всю жизнь. Лежит крот на тропинке, приходит в себя после неудачного падения и думает, что не такой уж он и невезучий. От норки сбежал, от куницы скрылся, сова и та от него отказалась. Совсем разомлел Черныш. Приоткрыл свои глазки-щелки и увидел… чудо. Земля у его ног треснула, вспучилась и на свет Божий высунулись две «клешни».
«Какие изящные лапки», - подумал Черныш.
krot3.jpg
М-м-м, мужичок пожаловал, - сообразила Кротиха
«О, да она настоящая красавица!», - рассуждал он, глядя на появившуюся из жерла земляного вулканчика леди в сюртучке из черного бархата с голубоватым отливом.
Кротиха повертела головой, остановив подслеповатый взгляд на несчастном «летчике» и юркнула обратно в темноту. Черныш, недолго думая, последовал за ней. Удача так и преследовала его. Мало того, что он выбрался живым и почти невредимым из недавней переделки, так еще и подругу нашел с видом на жительство. Пройдя по верхнему коридору, парочка спустилась на нижний этаж. Здесь у Кротихи был устроен колодец.
Надо сказать, что лесистый склон Ицыла, куда судьба забросила Черныша, был почти безводный. Горный ручей, по которому поднимался крот, остался далеко внизу, как раз на расстоянии непредвиденного авиа перелета в лапах у совы. Однако здешние кроты не переживали по поводу отсутствия водотоков. Небесная вода, талая весной и дождевая летом, всюду собиралась здесь в почвенных промоинах и каменистых западинах. Достаточно было прокопать вертикальный тоннель, и вода просачивалась под землю. Получался настоящий колодец с запасом влаги и для питья и для купания.
Попив колодезной водички, кроты прошли по тоннелю в просторный грот, где у Кротихи была устроена гостиная, выстланная мхом и душистыми травами. Здесь они отдыхали до вечера, пока не наступило время охоты. Исследовав верхние тоннели, Черныш и Кротиха подкрепились мокрицами и земляными червями. Черныш был благодарен своей новой знакомой за уют и гостеприимство, но пора было начинать самостоятельную жизнь. Он не стал уходить далеко от Кротихи и устроил жилище на том же благодатном склоне. Вскоре у счастливой пары появилось потомство – семеро крохотных копий Кротихи и Черныша.
* * *
Однажды я шла по тропке к балагану, что стоял на левом берегу ручья Полина, текущего по западному склону хребта Ицыл. Был полдень. Роса под палящим солнцем уже испарилась, и трава шуршала не только от каждого моего шага, но даже при легком дуновении ветерка. Вдруг этот звук стал более сильным – кто-то барахтался в траве на обочине тропы. Подойдя вплотную к этому месту, я увидела Кротиху и семерых ее кротят. Мать металась по тропинке, дети пищали, а я растерялась настолько, что не сразу заметила, как сзади подбежал еще один крот. Его грозный писк напугал меня так, что я отскочила в сторону. Черныш подбежал к обезумевшему семейству, схватил кротенка зубами и уволок его в подземелье. Очухавшаяся Кротиха последовала за ним с очередным отпрыском в зубах. Я стояла, не шелохнувшись и затаив дыхание, наблюдая, как один за другим юные кроты исчезают в земляной куче с помощью своих бесстрашных родителей. Вот это семья! А еще говорят, что кроты самые непримиримые соседи и готовы загрызть друг друга, лишь бы не встречаться. Видимо наших кротов этот академический закон не касается. Ну как можно было не написать вследствие этого такую занимательную историю о двух «незаконопослушных» кротах по имени Черныш и Кротиха, обитающих на западном склоне Ицыла в долине горного ручья Полина.

РАЗНОЦВЕТНОЕ ЛУКОШКО

Есть на Таганае местечко, где собраны все ягоды, ну, или почти все. Зовется это место Киалимской падью. Лесоводы падью называют обширную глубокую, часто залесённую, межгорную долину. В центре пади той бежит река Большой Киалим. Русло реки извилистое, с множеством кривых поворотов-излучин, сухих стариц и мелководных протоков. Всё это говорит о том, что в далекие геологические эпохи, когда и людей-то здесь не было, русло реки свободно путешествовало по долине, то приближаясь к горам, то отдаляясь, размывая почву и оставляя после себя влажные уремы. Постепенно превратилась та чаша межгорная в болото – где кочки осоковые на бывших плесах выросли, где сосенки на суходолах закрепились, а где мох ковром по галечникам лег. Тогда и появилось у пади второе  название – Большое Моховое болото. Кто тропки туда не знает, лучше и не ходить, особенно поодиночке. Попадешь в топь из тонкой осоковой дернины, закачается под ногами земля, враз и про ягоды, и про грибы забудешь. А то порой в омутину упрешься. Это такая яма с водой, прошлогодними листьями да травой покрытая. Бывалые ягодники омуты те палками маркируют, метку делают для себя и новичков. Старожилы говорят, в тех зыбунах 5-тиметровые оглобли тонут – тыкнут ею в самое жерло, а она и уйдет с концом.
1bb.jpg
Фото 1. Киалимская падь
Меж тех омутов киалимских и хоронится тропка заветная в сфагновый клюквенник. Хоть и мелка клюква та, да польза от нее не малая – силу дает богатырскую, ясность ума опять же. Вот только найти ту клюковку не каждый сумеет, уж больно запутаны пути-дорожки к ней, а те, кто про них ведает, обычно не многословны, не каждому встречному тайну откроют. Зато черничные да морошковые места в пади разве что самому отпетому лентяю не известны. Аккурат от подножья Терентьевки через одноименные покосы тропка к ягодам и выведет. Ну, если конечно, вы Терентьевку знаете. Богатые здесь ягодники. Кусты черничные ростом в полметра вырастают, а уж ягода крупная, иная с виноградину будет. Нечета ей высокогорная черника с крохотную горошинку на карликовом кусточке чуть выше щиколотки. Хотя опять же, горная ягода менее водянистая, она, впитав в себя всю силу таганайских суровых вершин, энергию солнца, луны и звезд, делается такой сладкой и ароматной, что болотница в сравнение с ней кажется кислой и пресной. Так что кому как, крупнота да обилие – в болото ступай, а коли духмяной сладости надобно – лезь в горы.
2bb.jpg
Фото 2. Снаружи синяя, внутри красная, а рот от нее черный?
Про морошку такое сравнение не в счет. Нет ее в горах-то. Под терентьевским цоколем у западного края пади только и растет та ягода. Не простая она, морошка, с хитрецой. Созревают плоды ее в середине лета, да вот спелость их не однозначна. Съедобной морошка делается, когда полностью пожелтеет, станет мягкой да сочной. Такую ягоду только с куста и собирать прямо в рот. Ну а если вы в гости к морошке для заготовки пришли, то собирать ее нужно недоспелую, когда ягода алая да упругая. Пока она до дома на вашей спине 20 км прогуляется, глядишь, доспеет, а нет, так на противне через пару дней золотой сделается. Трудно порой угадать тот заветный день похода в утренний холод морошки – толи еще белая, совсем не спелая, толи уже желтая, переспелая. Можно, конечно и ее собирать, да принесешь домой не ягоду, а уже готовый кисель, разве что для морса.
3bb.jpg
Фото 3. Я белая – не спелая, покраснела – собирай,
а когда я пожелтела – опоздал на урожай
Если от морошковой поляны пройти около километра на восток, попадешь на крутоярье тихой заводи Киалима в царство кукушкиного льна. Этот изящный мох настолько с виду хрупок, что так и хочется не идти по нему, а летать. Но облик многих растений обманчив. Вот, к примеру, княжик сибирский, эдакая таганайская лиана, вцепится в дерево, обовьет могучий ствол цепким стеблем-канатом, раскинет по хвое белые «тюльпаны» - ох и грозный завоеватель!  А тронешь легонько лиану, она и рассыплется, покрыв землю белоснежными лепестками. Мох-лен, наоборот, на деле весьма прочен, недаром в древности из его нитей плели и кухонную утварь, и салфетки и украшения для модниц. А прозвище кукушкин он получил за любовь птиц к своему цветку-коробочке, за поеданием которого больше всех была замечена кукушка.
4bb.jpg
Фото 4. Кукушкин лен
Но не за лесным льном мы сюда пришли. Здесь, в изумрудных впадинках поймы реки встречается царская ягода. Там, где она растет, за ягодой закрепилось много названий. В центре России – это поляника, костянка, хохлянка, полуденица, куманика. На севере эта тундровая ягода зовется моховой малиной, красной морошкой, арктической малиной. На Дальнем Востоке, в Монголии и Китае ее именуют мамура, предположительно за обилие ягод на прибрежных болотах Амура, реки, которую наши дальневосточные соседи, монголы и китайцы, на русский лад называют Мамур.  Но современное и самое распространенное название ягоды пришло к нам из северных губерний древней Руси. В давние времена русские князья в ягодный сезон посылали своих крестьян целыми семьями в леса за ягодами. Одной из самых вкусных ягод, которую крестьяне приносили на княжеский двор, была поляника (растущая на полянах).  Она очень нравилась детям, особенно девочкам-княжнам – вот и появилась княженика. Красивое название, под стать и виду и вкусу. Представьте себе малину цвета спелой вишни со вкусом ананаса. Ей Богу, так оно и есть, сама видела и пробовала.
5bb.jpg
Фото 5. Княженика цветет
Еще одна ягода болот, родственница морошки и княженики – это костяника. Охотников до нее мало, уж больно кисла да костлява. Кроме болот растет неприхотливая костяника всюду – вдоль троп, на склонах, даже в россыпях. Чуть весной солнце землю припечет, как вмиг дернина унылая покрывается ажурным плетением светло-зеленых листьев костяники, резной бахромой опоясывая курумные валуны. Оттого и название ее полное – костяника каменистая. А в пади мшистые она видимо вслед за своей родственницей шествует – костяникой хмелелистной, которая и ягод-то не дает, не то, что ее каменистая сестрица, на одном кусточке до 20-30-ти бусинок порой вызревает. Говорят, будто костянику природа нарочно невкусной сотворила, чтобы служила она только одному зверю. Он, зверь этот, будто на вечерней зорьке кусты костяники охапками рвет, замачивает в ручье, а утром пьет костяничную водицу и силы невиданной набирается, хозяином леса себя чувствует. Так что набредете невзначай на костяничник около лесного ручейка, знайте, мишкины это угодья. А коль ягода не тронута, так медведь где-то рядом, уноси тогда ноги. Хотя, пока косолапого нет, можно самому его рецептом воспользоваться, костяничную водицу сделать, утром испить да Мишу дождаться, чтобы силой помериться, а то, как узнать, взаправду ягодка та волшебная али байки это всё. Шучу я.
6bb.jpg
Фото 6. Каменистая костяника
В болоте нашем и другие ягоды водятся – малина, жимолость красная несъедобная да синяя съедобная, а по кромке пади, у нижней границе россыпей, смородина черная да красная и бузина. Но в такие дали за дикими родственниками садовых ягод никто не ходит. Другое дело за 30 км в горы за голубикой да брусникой прогуляться. 
7bb.jpg
Фото 7. Красная смородина подножий гор
На плоских вершинах таганайских хребтов среди горных пустошей разбросаны красно-голубые пятна древних тундр. Они такие древние, что помнят журчание талых вод горного снежника последнего ледникового периода Земли. С тех пор минуло не много ни мало около 10 000 лет. В иные урожайные годы на голубичниках даже листьев не видно – одна ягода. Поднимешься росяным утром в гору, а там на каждой ягодке крохотные зеркальца-росинки, в отражениях которых то солнце, то небо, то облако… Шевельнет ветерок легким дуновением этот небесный ковер и сорвутся в траву миллионы солнечных зайчиков,  золотыми лапками расцвечивая бирюзовый ягель.
8bb.jpg
Фото 8. Небо синее упало на зеленую траву
и оставило на память очень сладкую росу
Брусничники поскромнее своих высокогорных голубых соседей, они небольшими куртинками алеют среди рыжей овсяницы, да и ягодки на плоскогорье малюсенькие, чуть крупнее спичечной головки. Крупная брусника родится на скалах. Ее веточки с кожистыми блестящими листьями темно-зелеными гирляндами свисают с каменных уступов, а когда поспевают ягоды, на зеленом бархате листвы загорается пурпурное ожерелье, подходи и срывай, даже наклоняться не надо, ну чем не виноградная лоза. Любят наш северный виноград не только люди, но звери, птицы и даже насекомые, нет такого живого существа, кого бы брусника равнодушным оставила. Медведь, куница, барсук, рябчик, полевка, муравей… Даже зайцы и те в зимнюю оттепель в тундре брусничники раскапывают и уплетают мороженые витамины. Под снегом брусника до самой весны сохраняется, а когда под солнышком оттает, то слетаются на размякшую ягоду первые бабочки, садятся на куст и потягивают хоботком чуть забродивший ягодный сок. Конечно, они не пьянеют, ну разве только чуть-чуть их полет становится веселее.
9bb.jpg
Фото 9. Брусничное ожерелье Таганая
Но это всё знакомые нам ягоды. А вот кто из вас знает шикшу? В народе эту ягоду еще называют неблагозвучно ёрником, что связано с формой растения – густой, стелющийся, спутанный кустарник, одним словом ёрнистый, «паршивый» значит. За что такое оскорбление? По своей природе – это очень красивое растение, что-то вроде клумбы среди серых угрюмых скал, где на густо-зеленом фоне игольчатых облиственных веток лоснятся агатово-черные ягоды-многоплодики.  Но на этом печальные нотки в других названиях не заканчиваются. За сходство цвета ягоды с иссиня-черным крылом ворона называют бедняжку вороникой или вороньей ягодой. А вот финны вообще обзывают ее непристойно – свиная черника, мол, хрюшкам только и пригодна. Однако те, кто водил дружбу с шикшей, давали ей вполне уважительные и даже поэтические названия – ариска, багрянка, голубень, кудесная трава… Кудесницей ее назвали за способность вылечивать многие заболевания. Ученых тоже вдохновило одно из полезный свойств ягоды. За способность утолять жажду ягоде присвоили научное название – водяника. Действительно, в каждой ягодке столько жидкости, что одной горстью водяники можно так сказать напиться, как стаканом воды. Недаром прозвище у нее – ягода путешественников. А вот переедать ее не стоит, можно схлопотать несварение желудка и даже головокружение. За это ягодники (видимо те, кто переел) прозвали ее пьянкой. Вот сколько названий у одной ягоды, которую у нас никто и впрок-то не заготавливает, разве что съедят горсть другую для утоления жажды при покорении таганайский вершин.
10bb.jpg
Фото 10. Многозвучная шикша
Здесь в тундре растет еще одна ягода, название которой такое мудреное, что запомнить его могут лишь ботаники. Растет ягода на окраине Рысиного распадка на камнях без всякой почвы. Эта мучнистая на вкус разновидность брусники – реликт эпохи последнего оледенения арктического происхождения. Народное название ягоды медвежье ушко дано за сходство вытянутых каплевидных листьев с органами слуха бурого медведя. Причем сходство это дополняется осенью при окраске листьев в яркую буровато-красную окраску. Зрелые ягоды почти черные величиной с горошину, абсолютно безвкусные. Некоторые ученые считают их ядовитыми, но химические исследования всего растения сильнодействующих веществ не выявили. Животными практически не поедаются, кроме медведей да тундряных куропаток. Тем не менее, несмотря на свою непопулярность, растению присвоен статус краснокнижного редкого вида.

МИХЕЙКИНА ДОЛЯ

Рассказ основан на реальных событиях
Ночью на Таганае выпал первый снег. Он припорошил поляны и тропинки, скалистые вершины и берега речушек. Под полог густого леса снежинки не попали, оставшись лежать в виде небольших сугробиков на лапах елей и пихт.
Михейка и не заметил, что пришла зима. Он ночевал под раскидистой елкой, нижние ветки которой опускались до самой земли. Получался настоящий елочный шалаш с крышей из густой хвои. Когда молодой медведь проснулся, то очень удивился, что в его новом доме стало необычно тепло. Он поворочался с боку на бок по привычке, но своей теплой мамы не обнаружил. Она так и не вернулась к нему. Михейка понимал, что ей надо заботиться о малышах. Брат и сестра Михейки родились прошлой зимой. Крохотные медвежата до самой весны спали на брюхе медведицы, совсем не мешая старшему брату. Но за лето юные отпрыски подросли, и мама увела их на поиски нового дома. А Михейка остался один. Поначалу он брел по пятам родной семьи. Но как только его замечала медведица, он убегал. Однажды он убежал слишком далеко. Вскоре Михейка понял, что заблудился и, не отчаявшись, смирился со своей долей. У медведей всегда так, когда у мамы-медведицы появляется новое потомство, дети-подростки должны начинать самостоятельную жизнь. Иногда старшие медвежата живут с матерью и до двух, а то и до трех лет. Но Михейка вовсе не маменькин сынок, ему уже два с половиной года, он взрослый и сам разберется со здешней природой и погодой. Кстати, почему сегодня так тепло? Мысли медведя вернулись к действительности. Он перекатился на брюхо, прополз к выходу и высунул голову наружу. Бах! И мишка пулей влетел обратно в шалаш. Прижавшись к стволу вековой ели, он стал облизывать мокрый нос и морду. Хм, вкусно! Михейка вылез наружу и сел от удивления. Мир вокруг, его серый безрадостный мир вдруг побелел!  Мишка стал бегать, прыгать, кататься по снегу. Он хватал его пастью, слизывал с лап. Вдоволь закувыркавшись, Михейка посмотрел на свой дом. Пушистое снежное покрывало делало хвойный шалашик не только красивым, но и теплым. Вот почему мишка сегодня так крепко спал – его дом укутывал снег, не дававший теплому дыханию зверя улетать наружу.
m1.jpg
Уютная медвежья постель
Отправляясь на прогулку, медведь тщательно пометил свои владения. Так, на всякий случай. Чтобы другому косолапому не приспичило занять его уютный дом. Медведица всегда так поступала, когда они неделями бродили по лесу. Михейка не собирался далеко уходить. Нельзя тратить силы, если собираешься несколько месяцев проспать в ледяном сугробе до весны без еды и теплой маминой шубы. Перевалив через скалистый гребень, медведь вышел на тропу. Он остановился, принюхался. С юга потянуло чем-то незнакомым, но манящим. Медведь повернул морду на север – пахнет гарью. Летом Михейка, следуя за матерью, уже сталкивался с таким запахом. В тот раз медведица даже не стала его прогонять, а увела всю семью подальше от горельника. Михейка послушно бежал вслед за малышами, жалея о несостоявшемся походе в моховое болото, богатое морошкой, черникой и клюквой. Поэтому, доверяя воспоминаниям лета и звериному инстинкту, Михейка пошел на юг, прочь от лесного пожарища.
m2.jpg
Пожарище Киалимской пади
Мелкий пушистый снег не препятствовал добыче пряных черенков увядающего разнотравья. Медведь жевал подмороженную зелень уже не один час, мечтая о вкусной и здоровой пище. Она, эта пища, обычно пряталась в муравьиных кучах, гнилых валежинах и под камнями. Но сегодня жучки-паучки попрятались глубоко под землей. И только один трухлявый березовый пень порадовал Михейку белковым деликатесом. Внутри древесины он нашел зимующих личинок короеда. Откушав блюдо из лесных вредителей, Михейка уверенней зашагал по тропе. Вдруг впереди что-то насторожило медведя. Увидев у подножья скалы моховой валун, медведь, не раздумывая, спрятался за него, распластавшись на брюхе, поджав лапы и прищурив глаза. Вскоре на тропе, вслед за едким запахом, появились двуногие существа. Кроме странной вонючести они имели еще и горбы. Михейка, надеясь на каменное укрытие, осмелел и слегка приподнял морду, чтобы лучше разглядеть этих удивительных созданий. И вдруг один из горбунов, повернув голову в его сторону, встретился с Михейкой взглядом. Через мгновение лес пронзил оглушительный крик, а караван горбунов моментально исчез за поворотом скалы. Вот это да! Он, Михейка, такой малыш, разогнал огромную толпу странных горбатых животных! Они испугались одного его вида. А если бы он зарычал, как мама?! Размышляя о случившемся, Михейка смело побрел дальше.
m3.jpg
След молодого медведя по первому снегу
В просветах облаков проглядывало солнце. Снег сначала посерел, потом пожелтел, окрасившись соками пожухлых трав и листвы, а затем исчез. Вернее растаял, частично впитавшись в почву, а частично испарившись под неожиданно разыгравшимися лучами солнца. В лес вернулась угрюмая серость. Поэтому, когда в верхушках елей замаячили белоснежные скалы, Михейка, не раздумывая, направился в горы, поближе к синему небу и ласковому солнцу. Он и на этот раз не ошибся. На вершине сопки проголодавшийся медведь нашел низкорослый рябинник, усыпанный гроздьями алой вкуснятины. Оттаявшие ягоды рябины показались Михейке слаще всех ягод на свете, которые только он уже успел попробовать за свою короткую жизнь. Поэтому лакомка решил остаться здесь и подвитаминиться. Устроив ночлег в расселине скал, Михейка несколько дней трапезничал в рябиновом распадке Двуглавой сопки. За эти дни распогодилось так, что даже муравьи вернулись из своих подземных подвалов на верхушки муравьиных куполов, чтобы погреться и проветрить отсыревшие хоромы. Вот за этой работой и застал их ненасытный мишка. Погожие деньки да веселое настроение так и довели Михейку по цепочке оживших муравейников до пожарной просеки. Может и остался бы он здесь и дальше жировать на богатых угодьях, да только неуютно было Михейке от странных запахов и протяжных гудков, хорошо различимых особенно по утрам при тихой безветренной заре.
m4.jpg
Мишка трапезничал
Уходя обратно на север, Михейка несколько раз останавливался, поворачивал морду в сторону юга. Искушенный воспоминаниями о сытной еде, он делал несколько неуверенных шагов, но неведомые запахи и звуки неминуемо разворачивали его на север, к миру предков. Мечась между соблазном вернуться и зовом дикой природы, Михейка бродяжничал до самой зимы. Однажды выпавший глубокий снег лишил его всякой пищи. Хвоя, замерзшие веточки да кора – всё, что осталось медведю из пищевых запасов леса. Михейка похудел, ослаб. Однажды он вышел на широкую просеку, где заболоченная почва хранила тепло. В незамерзших промоинах медведь откопал зеленую осоку. Скромная пища обрадовала косолапого и он погрузился в процесс насыщения. Для оголодавшего медведя в этот миг не существовало ничего, кроме долгожданной еды. И вдруг… опять этот запах. Михейка с трудом оторвался от еды и поднял голову. Пахнущее существо стояло молча и неподвижно. Неужели оно пришло за его едой? Никому Михейка не отдаст добытую с таким трудом зеленую осоку. Медведь сделал шаг, второй, третий… Голова Михейки стала сама собой раскачиваться в стороны, захотелось подбежать и разорвать нахала. Но существо тоже пошевелилось. Потом оно начало кричать, махать передними лапами – хлоп, хлоп, хлоп. Ну и звук! Память предков подсказала Михейке, что лучше убраться отсюда и не связываться с этим двуногим существом. Не сегодня! Медведь развернулся и побежал. Он бежал долго, через бурелом, через скалы, через болота и ручьи. Он бежал на запах горельника. Пусть там нет его любимых морошки и клюквы, пусть там один пепел и голод, зато он больше никогда не услышит и не увидит этого устрашающего мира…мира человека.    
m5.jpg
Молодой медведь. Фото В.А. Шишлова, 1975г.

ПОЛЕТ НАД ЛУГОМ ЛЕСНОЙ САРАНКИ

У паука Альбиноса сегодня день рождения. Конечно, паукам никто не выдает паспорта, где бы стояла дата его рождения. Поэтому паук Альбинос сам решил устроить для себя праздник, просто так. Почему это вдруг пришло в его огромную брюхо-голову, он и сам не знал. Только сидел паучок сейчас внутри желтой куколки, или купавки европейской, как ее называют ученые, плотно укрытый ее лепестками, и думал. «Вот сижу я здесь один, а скоро взойдет солнце, золотой цветок проснется, распахнет шторки-лепестки и… выбросит меня на траву». А внизу сыро, роса бусинками на травинках висит да ухмыляется, подмигивая солнечными бликами всех цветов радуги
1rrr.jpg
Фото 1. Там, где росы свивают гнезда
[JUSTIFY]А паучку так хочется понежиться в тепле, где-нибудь на пуховом облачке одуванчика. Или забраться еще выше, на желтый матрасик в центре ромашки. А однажды, перед дождем, паучок вскарабкался на самый верх саранки. И только успел Альбинос вдохнуть аромат лесной лилии, как огромные капли застучали по ее венчику. Паучок мгновенно проскочил внутрь цветка и прижался к алому локону. Лилия пожалела бедолагу, не сбросила, прикрыла нежными завитками, оказав ему королевский прием. Недаром в народе одно из названий этого цветка – царские кудри.
2rrr.jpg
[/JUSTIFY]
Фото 2. Дикая лилия-саранка
Пока Альбинос мечтал и нежился в кукольном домике, на цветочной улице взошло солнце. Куколка вздрогнула, напружинила стебелек и повернула желтую головку в сторону восхода. Паук приготовился к падению. Но куколка не торопилась раскрывать лепестки, она грелась в солнечном свете, который проникал внутрь цветка через крохотное отверстие.
3rrr.jpg
Фото 3. Кукольный дом Альбиноса
[JUSTIFY]Вдруг цветок покачнулся, чашечка наклонилась, и паучок перевернулся на спину, а восемь его лапок нащупали через отверстие в лепестках чье-то теплое лохматое брюшко. Паучок вцепился лапками в липкие волоски пушистого гостя и через мгновение вылетел из своего убежища на крылатом чудовище. Никогда паучок раньше не летал. Какой оказывается красивый сверху его родной цветочный луг! На краю луга паучок впервые увидел озеро. Оно его так заворожило, что от восторга он разжал лапки и… полетел вниз. К счастью Альбинос упал на широкий лист рогоза, а не в воду. Успокоившись, паучок стал озираться вокруг. На соседнем початке рогоза он заметил знакомое мохнатое брюшко. Воздушным транспортом Альбиноса оказалась бабочка с огромными белыми крыльями в красных пятнах с черной окантовкой. Аполлон, так звали бабочку, и не догадывался, что нес на своих крыльях, а вернее брюшке, настоящего хищника.
4rrr.jpg[/JUSTIFY]
Фото 4. Греческий Бог красоты
[JUSTIFY]А паучок, в свою очередь, занятый полетом, и не подозревал, что летит на собственной еде. Да и важно ли это теперь? Ведь он, паук, сегодня летал! Высоко-высоко, в синем небе, всегда таком недосягаемом и манящем! Разве можно было пожелать лучший подарок на день рождения, чем этот полет над лугом лесной саранки.     

[/JUSTIFY]

Каменные сосны (Прогулки по Таганаю)

- Дедушка, куда мы сегодня пойдем?
- Хм, дай подумать.
- Думай быстрей, идти надо, пока дождь не начался.
- И то верно, внученька. По каменной реке в дождь ходить опасно. Окатыши каменные и без того скользкие, ну а как дождем или росой смочатся, так совсем беда, никакая обувка не спасет. Так и будешь на четвереньках ползать, пока на остров с каменными соснами не наткнешься.
- Неужели каменные сосны искать пойдем?
- Ага, угадала. Давно обещал. А плащ-то, Асенька, возьми, всё же надёжа на наше «вёдро» не велика, авось сгодится. Пошли уже.
- Дед, а почему сосны каменными называются?
* * *
Давно это было. В те времена последний ледник исчез, а вместе с ним и холод лютый. Пока ледяная корка с гор ползла, да обломки горных вершин за собой тащила, по окраинам хребтов деревья начали селиться. Больше всё береза с лиственницей. Сосны тоже в той компании появляться стали. Да только теснили их холодолюбивые поселенцы. Все удобные долины и солнечные склоны заняли. Но сосны не сдавались. Решили они выше всех в горы забраться. Да вот незадача,  не перешагнуть им через плотную стену могучего древостоя долин с частоколом кустарников по речным руслам и террасам. Бились, бились сосны за право под солнцем, да только древесные патриархи вытеснили их на самый край леса, где и трава-то не растет, и почвы нет, лишь одни камни с разводами лишайников на кварцитовой коже с тонким слоем векового опада из листвы и хвои. Сосны и тому рады были, тем более эта каменная дорога к вершинам казалась им короче других – вон они, горы, в двух шагах. Ох, и тяжелы, оказались те шаги. Один шаг – сто лет проходит, еще шаг – двести лет… Глубока река каменная, но и корни у сосен длинные, до самых недр сквозь валуны пробиваются. Коль зацепятся, так дерево вырастет на камнях, семена разбросает, те прорастут – сосновый остров на реке появляется.
1ff.jpg
Фото 1. Каменные сосны
Растут те сосны всё больше не ввысь, а вширь, не ростом величавы, а толщиной своей. Вся сила у таких сосен в древесине кроется. Как так? А попробуй-ка из земли соки вытянуть, когда тебя со всех сторон камни сдавливают. Экономия влаги и делает сосны прочными, как камень. Но и этого соснам было мало. Самые смелые из них дошагали-таки до вершин. Закаленные в борьбе за выживание на россыпях, полуторавековые сосны и поныне можно встретить на крутых уступах таганайских сопок.

2ff.jpg
Фото 2. Горный патриарх Таганая

ПЕРНАТОЕ БРАТСТВО

Птицы, пожалуй, самые заметные из диких обитателей нашей природы. Мы редко видим белку, хотя этот зверек очень распространен в наших лесах, еще реже встретим зайца или лисицу, не говоря уже о волках и медведях. Зато птицы то и дело оказываются на виду, хотя многие стороны их жизни не так-то просто подсмотреть. Что мы знаем о них – пернатых жителей поднебесья? Не они ли первые защитники растений от врагов – тлей,  жуков,  мух,  гусениц и  прочих паразитов? А разве можно представить себе жизнь без неугомонного птичьего пения, щебета, щелканья, свиста? Лишите лес этих привычных для нас звуков, и Природа потеряет свою первозданную прелесть. Язык  птиц – это язык понятный каждому без перевода, язык самóй волшебницы Природы.
В национальном парке «Таганай» обитает 179 видов птиц. Среди мелких птиц, которых на Таганае насчитывается порядка 80 видов, самыми распространенными являются синицы (большая, длинохвостая, хохлатая, московка), камышевки (индийская, садовая, дроздовидная, барсучок), клесты (еловый, сосновый), овсянки (обыкновенная, садовая, камышевая), пеночки (весничка, теньковка, зеленая, трещотка), трясогузки (белая, желтая, горная, желтоголовая, желтолобая), мухоловки (малая, серая, пеструшка), славки (садовая, серая, завирушка, черноголовая, ястребиная) и другие. Но самые многочисленные среди птичек-невеличек – это дрозды.
«Вы слыхали, как поют дрозды…»  
Это слова из одной популярной песни советских времен. В нашей стране дроздов обитает не менее 15 видов. Из них на Таганае встречаются всего семь. Это черный дрозд, пестрый дрозд, дрозд-рябинник, дрозд-деряба, чернозобый дрозд, дрозд-белобровик, певчий дрозд. И все они умеют петь. Но самый искусный исполнитель среди них – это певчий дрозд. Его песня звучит примерно так:
«Филипп, Филипп, приди, приди, чай-пить, чай-пить…»
Голос у певчих дроздов более высокий, чем у других видов. Чтобы их послушать, нужно отправляться в лес под вечер. Впрочем, в период гнездования, заливистое пение рябинника тоже неплохо звучит ранним утром. Вблизи Центральной усадьбы национального парка есть небольшая куртина пихтарника, чудом сохранившаяся здесь в хаосе бесконечной кройки благоустройства пригородных угодий. Десятилетиями дрозды квартируют здесь под укрытием темнохвойного лапника. Идешь утром на работу в лесничество мимо этого дроздовника и одна мысль в голове – выживу или нет? Агрессивность самцов, охраняющих гнездовья, кажется. не имеет предела. Сначала, на краю леса, тебя завораживает изысканная трель, наверное, десятков птиц, мирно совершающих утренний моцион пробуждения и хвалы восходящему солнцу из-за зубчатого гребешка Малого Таганая. Но стоит лишь погрузиться под сумеречный полог леса, как птицы на мгновение стихают, и через пару секунд на тебя обрушивается гомон голосовой несуразицы с крылоприкладством взбесившихся мам и пап, численность которых, судя по жидкой бомбардировке, исчисляется уже сотнями. У бывалых наготове с собой зонт, а вот новичков приходится потом успокаивать и оттирать от дроздового «напалма». Так что, с мая и до середины июня Дроздовый пихтарник приобретает статус экстремального плацдарма.  
[CENTER]1iii.jpg
Фото 1. Глава семьи на страже гнезда в Дроздовом пихтарнике[/CENTER]
Но более близко я познакомилась с дроздами в полдень и знакомство это было вновь не из приятных. Однажды на маршруте по Таганаю, я наткнулась на гнездо, приютившееся на куче бурелома. В гнезде было четыре яйца, голубых с бледно-коричневыми крапинами. Хозяева колыбельки, вероятно, улетели на кормежку, поэтому я спокойно сфотографировала диковинку.
2ii.jpg
Фото 2. Гнездо дрозда в буреломе у Земляничной делянки
Вернувшись через пару дней, я еще издалека поняла, что местообитание пернатых больше не пустует. Подкравшись, я увидела птицу на гнезде. Удача! Сейчас я тебе устрою фотосессию! Но не тут-то было. Тишину прорезал такой пронзительный крик, что я непроизвольно прикрыла голову руками и не зря, потому что в следующий миг не меня налетел дрозд-самец, стукнул клювом по запястью, взлетел на ветку и начал так орать, что я поспешила покинуть эту гневную семейную обитель. Спустя некоторое время я вновь навестила неугомонное семейство, но меня ждало разочарование – гнездо валялось на земле. Я терялась в догадках, что же здесь произошло – напал ли на гнездо хищник, или подросшие птенцы, улетая, опрокинули  ненужную им младенческую люльку? Пройдя несколько шагов вдоль тропы, я услышала шорох на обочине. Вскоре оттуда выполз птенец,  неуклюжий, желторотый, мокрый от росы. Сфотографировав малыша, я отнесла его подальше от тропы и спрятала в густой траве – это всё, что я могла сделать для нового жителя таганайской тайги, в чьи зеленые руки я отдавала его хрупкое тельце. Будем надеяться, что беззащитный слеток под приглядом родителей доживет до своего совершеннолетия.
3ii.jpg
Фото 3. Новый житель Таганая

Будни Киалимского урочища

 Начало.
Особенная, на мой взгляд, нынче зима на Таганае. Нет, она не была суровой – морозной, вьюжистой, или через чур многоснежной. Хотя всего хватило понемногу, оттого и можно назвать ее настоящей, в последние десятилетия из-за чудачеств с аномальными оттепелями, снежными заносами или запредельными минусами, лишенной подобного статуса. А еще я бы назвала ее властной. Вроде и за окнами вовсю капелит, и дождик с юга пробивался, ан нет, держит крепко север одеяло снежное, новым пухом сдабривая, пряча заплаты оттаявших муравейников и речных полыней, кутая пихтовые лапы в кафтаны из узорчатой кухты. Но и весна знает свое место, чувствуется, что начеку. Чуть замешкается зимушка, тут как тут ледяные сталактиты с крыш капелью дырявят снежные барханы, сереет каменный пик Ицыла под зенитной атакой полуденного солнца, колышет голубой шелк неба свадебная песнь синицы, строча его стрекотом соек, гладя парящим полетом вóрона. Пробуждение Киалима началось? «Щас», как бы, не так!  То Арктика циклоном швырнет, снежными комьями с кулак величиной завьюжит, то в обратку с юга крупа вперемежку с дождем нахлынет, то западные выжимки атлантического вихря насугробят. Вспоминая дежурство на Киалимском кордоне весной 2012 года в апреле, поражаюсь климатической разнице с годом нынешним. И задаюсь вопросом – нынче весна-то будет? Вот только снег разгребу…
foto-1.jpg
Фото 1. 10 апреля 2012 года.     
foto-2.jpg
Фото 2. 10 апреля 2014 года
 
Снежная Баба.
Мое снежное противоборство на Киалимском ринге длилось в течение 10-ти из 14-ти дней. Какими только инструментами не приходилось орудовать. Тяжеленный снегосдвигательный «валик» приемлем исключительно при свежевыпавшей пороше. А если это ночной подарочек небес, то уплотненный к утру снег этим устройством можно сдвинуть разве что набором мускулов Шварценеггера.  Наполовину обгрызенная фанерная лопата, конечно, не плохой вариант, но выматывает морально, клыкастыми зазубринами тормозя собственное поступательное движение. Корытообразное пластмассовое безобразие, претендующее на звание лопата, вообще полный бред нездорового воображения изобретателя, видимо никогда не убиравшего снег. Самым надежным инвентарем оказалась древняя совковая лопата, видимо сохранившаяся на кордоне со времен углевыжигательных печей, ржавая, с дырой по центру, но крепкая, как и всё, изготовленное в то время. Была еще парочка разнокалиберных метел, мягкая для гламурного марафета, и жесткая для дровяного мусора. Как-то на досуге, пока небесная кухня по производству сугробного полуфабриката отдыхала, я подсчитала объем провизии снежной скатерти самобранки. В совокупности за 10 дней уровень свежевыпавшего снега составил 60 см. Плотность его в апреле составляет 0,27 г/см³ (в среднем по данным снегосъемки). Снегоуборочная площадь в сумме составила 132 м² (двор-35м², приусадебная поляна-49м², тропинки с шириной 0,5м и длиной 96м-48м²). Таким образом, в результате несложных преобразований разно мерных величин и вычислений, получилось, что за дежурство на кордоне я перелопатила 28 т снега. И кто я после этого? (см. заголовок).
foto-3.jpg
Фото 3. Фу, умаялся!
Звуки земные и вне…
Мир звуков на Киалиме – это особый мир – пласт бытия, отделенный от видимой реальности тонким восприятием барабанной перепонки, пропускающей в слуховой нерв, кроме хорошо распознаваемых децибел, сгустки той волновой материи, которая обычно теряется в цивилизованном хаосе жизни.
Ранее утро на Киалиме. Просыпается урочище. В монотонную сюиту течения реки встраивается мелодия высоких нот: «в небе – синь, синь, синь!!! Блузку – скинь, скинь, скинь!!!» Брачная песнь большой синицы. Она завораживает искренностью, простотой и в то же время величием в своем стремление к продолжению рода. Черноголовые гаички в свадебных переговорах менее выразительны, но их щебет, кажется, не умолкает ни на минуту, особенно на кормушке, приютившейся в ветвях распускающейся вербы. Стрекот соек слышится реже, они слетаются к угощению в полной уверенности, что я покинула пост наблюдения. К двум старожилам кордона теперь прибавилась третья птица, видимо детеныш прошлогодка, он и размером меньше и никогда не летает один, только в сопровождение мамы (или папы). Взрослая сойка обычно сидит на ветке вербы, а отпрыск забирается в кормушку и уплетает семечку за семечкой, лишая при этом гаичек и синиц нырнуть внутрь кормушки за своей порцией. В притихшем от щебета мелюзги пространстве вдруг, где-то в верхушках елей, раздается протяжный плач желны. Этот плач черного дятла не спутаешь ни с чем - толи  пронзительный стон падающего дерева, толи звуки от вибрации двуручной пилы в руках мастера. И вот уже плач переходит в отрывистое «кли-кли-кли…», а вслед за ним где-то на опушке правобережного леса слышится барабанная дробь – самец оповещает самку о своей готовности к семейным хлопотам. Иногда щебет, свист, стон и стрекот звучат оркестром и тогда в самый пик этой многоголосой арии вступает жалобное «тяв-тяв…». Нет, это не щенки Жульки, они сидят под полом второй половины дома и не высовываются. Тот, другой скулеж слышен с верха террасы правого берега, но отыскать в метровых сугробах рыдающее существо, имея лишь приближенное представление о месте его дислокации, нереально. К полудню, когда все звуки, издаваемые живностью затихают, в долину вползает тишина, но звучащая на свой манер. Гонимая меж гор Вечным ветром круговерть воздушных масс, облаков и снега крутит в равнинной трубе урочища, зажатой цоколем правобережья и стеной леса на левом берегу, заунывную сонату, в монотонность которой изредка врываются аккорды шквала. А когда на закате, прорезающем сонм облаков, наступает абсолютная тишина, твою перепонку вдруг прокалывает звук, похожий на стон, переходящий затем в гул, который, чем дальше его слушать, по цепочке твоего логического анализа мироощущения, выходит будто бы из глубин земли. И уже потом, в индиговых сумерках, с каменной кромки Ицыла его вечный ветер сдувает под окна дома мелодию, вобравшую звуки разлетевшихся осколков миллиардов звезд видимых и невидимых галактик.   
foto-4.jpg
Фото 4. Индиговые сумерки Ицыла
 
«В глуши, во мраке заточенья…»
Две недели практически полного одиночества. Если, конечно, не считать транзитников в виде двух лыжников и 25-ти снегоходов, половина из которых даже не притормаживала, дабы хоть кивком поприветствовать камуфляжное изваяние на фоне синего крыльца. Да, не больно-то и хотелось. У меня и без вас полный кордон забот. Во-первых, накормить птиц, а это три сойки, две пары синиц, десяток гаичек, парочка поползней, зяблик, вóрон с ворóнихой и семейка желны, а может и не одна. Хотя последние два вида к продуктовой лавке на веревочке не приближались, но интерес к кормушке и ее посетителям временами проявляли, пролетая вблизи пернатой полуденной тусовки.
foto-5.jpg
Фото 5. Пернатая тусовка
Однажды в пределы нашей тихой обители занесло стайку свиристелей, но, сия компания после некоторого раздумья, одобрив на всеобщем голосовании позицию невмешательства в суматоху семечно-пшеничной трапезы, с шумом упорхнула с кроны серой ольхи в сторону Дальнего Таганая. Что касается распространения моих кормораздаточных наклонностей на обитателей животного мира Киалимского урочища, то в отношении четвероногих они требовали уже некоторых кулинарных навыков. Самые привередливые  из класса млекопитающих оказались кошаки. Мышей не ловят, благородную пищу с хозяйского стола не едят, целыми днями дрыхнут на печи с перерывами на флирт и воровство сухариков из хлебницы на столе. Собаки, старожил Рыжий и бродяжка Жулька, не такие изнеженные твари. Здесь другая беда – псины возомнили себя постояльцами пятизвездочного отеля и готовы жрать (пардон) беспрестанно, напоминая мне об этом своим беспрерывным лаем и киданием под ноги при любом моем появлении во дворе. Больше всего я боялась, что однажды утром многодетная мамаша приведет ко мне под дверь всю свою новорожденную стаю, готовую столоваться, как говорится, за счет заведения.
foto-6.jpg
Фото 6. Мадам Жюльен и ее очаровательные отпрыски
Казалось бы, хватит с меня живности. Как же, размечталась. Это лесной кордон – дом диких зверей. Крупный контингент, конечно, на урбанизированную территорию не вторгался, обходя усадьбу сторонкой. Рысь охотилась на Ицыльских покосах в 2 км к востоку от кордона, к концу вахты перекочевав через реку в долину Малого Киалима, обогнув мою обитель с юга в районе развилки на Три брата, метеостанцию и кордон. Зато предмет ее вожделенной охоты вообще бдительность потерял. Ладно бы, беляки по огороду за кордоном бегали, так они еще умудрялись по главной улице протрусить пока собаки, вкусивши жирной похлебки, в конурах похрапывали.
foto-7.jpg
Фото 7. Чё, баня-то не работает?
Собрав некоторую следовую статистику ночных заячьих перемещений, устраиваю им «пикник на обочине» огородного сугроба, как раз на пути косых из леса в курумник. Утром кочерыжка оказалась не тронутой. Добавляю морковную кожуру. На рассвете вокруг овощного бара все утоптано сойками. В последнюю ночь щедро рассыпаю по всему сугробу листья китайского салата. Снова разочарование -  никто даже не приблизился к хрустящему творению Поднебесной. Почему-то решаю заснять (на память что ли?) этот натюрморт. И вдруг, в кабельный столб посреди огорода врезаются два зайца, встают на дыбы (ей Богу, по-другому не скажешь) и начинают биться! Зашибись! Им, похоже, вообще всё по барабану - и рысь, и собаки, и я со своими деликатесами. Гон у них  и, судя по количеству этих пушистиков (по результатам ЗМУ численность  зайца-беляка на Таганае на начало 2014 года составила около 3 тыс.) борьба за территориальную самку идет не на жизнь, а на смерть, даже днем, почти на пороге дома.
foto-8.jpg
Фото 8. Я в шоке!
К сожалению, приманить норку на приваду для снимка мне не удалось. Кто слопал рыбу у полыньи, не понятно. Следов не было. Либо пернатые изловчились, на лету ухватив увесистый кусок, либо всё-таки королева подледного мира снизошла до моего океанического деликатеса и, подплыв, с воды позавтракала мороженой горбушей. Следочки-то я ее протропила – шастает водяная куница с цокольного луга к мосту, ныряет в стремнину, выходит ниже брода и бежит по верху к обрывистому прижиму правобережья. Может это ее свистяще-тявкающее соло на фоне хорового щебета я слышала на восходе солнца первого апреля?
foto-9.jpg
Фото 9. Норка: «Ныряю с разбега!»

СКАЗ ПРО ТО, КАК КУРОПАТКА ДОМ СЕБЕ ИСКАЛА

По мотиву рассказа Котельниковой Кати и Юшковой Наташи (г. Златоуст, СОШ № smile8)
 
Жила-была в долине Малой Тесьмы молодая Куропатка. Она была очень красивая – спинка светло-серая с коричневыми пятнышками, грудка дымчатая, а клюв синевато-зеленый. И не было у этой чудесной птички дома.
Бредет Куропатка по лесу. Видит, около раскидистого можжевелового куста сидит Глухарь, прошлогодние шишко-ягоды клюет.
- Глухарь, батюшка, разреши у тебя переночевать, - вежливо попросила Куропатка.
- Пойдем, Куропаточка, но только на одну ночь, завтра я улетаю на дальнее токовище невесту себе искать, - согласился косач.
Прошла ночь. Утром Куропатка полетела на озеро к утке Крякве и тоже переночевала одну ночь. Третью ночь – у Бурундука в норке, четвертую – в гнезде у Цапли… Так она пожила у всех, кто ей не отказывал.
Пролетело лето, за ним осень, а потом пришла зима. Полетела Куропатка в моховое болото и попала на снежное поле. Там было очень много ямок. Куропатка залетала в каждую, но все они были заняты. Подлетела она к последней ямке, заглянула, а там пусто. Обрадовалась Куропатка, весь день там порядок наводила. Наступил вечер. Вдруг в ямку влетела большая птица и спросила:
- Что ты тут делаешь? Это мой дом.
- Извините, пожалуйста, я думала, что тут никто не живет, - стала оправдываться Куропатка.
- Не бойся меня, - успокоила ее незнакомка, - я тебе вот что посоветую, тут за лесом есть полянка небольшая, а на ней много пустых домиков.
Обрадовалась Куропатка, поблагодарила добрую хозяйку ямки и полетела на соседнюю полянку.
Весной у куропаток появились птенцы. Вскоре они выросли и стали самостоятельными. А когда пришло время, они полетели искать себе новые домики.

Фото . Серые куропатки в тундре Дальнего Таганая
kurop.jpg

НЕОБЫЧНЫЕ СКАЧКИ или о чем рассказали следы

НЕОБЫЧНЫЕ СКАЧКИ
или о чем рассказали следы
У зайца таганайского одна беда на свете – куница. Зверюга в два раза меньше Тишки, а хлопот косому от нее в два раза больше. Вот, например, от Лúса Тишка давно научился «ноги делать». Однажды весной, в марте, когда у Тишки появилась подруга, Лис едва не прервал их заячью дружбу. Подкрался к поляне, когда они с зайчихой лакомились сладкими веточками шиповника, да напал на заячью семью. Тишка тогда не растерялся и, отбиваясь от Лúса, так врезал ему по рыжей морде задними лапами, что Лис, заскулив, с позором удрал обратно в лес. Но чаще всего косой спасался от Лúса бегством. У зайца ноги длинные, задние лапы широкие, в сугробе не проваливаются. Куда там Лúсу его догнать на своих-то лапчишках-коротышках, которые в любом сугробе вязнут. Другое дело куница. К зиме на ее лапах мех так густо отрастает, что они становятся похожи на снегоступы – даже в рыхлом снегу не тонут. Но это даже не самое главное. У куницы в охоте на зайца особый подход имеется. Вот только Тишка об этом ничего не знал. Когда он впервые увидел куницу, даже не испугался – подумаешь, какой-то мелкий черный «лисенок»! Долго потом Тишка жалел о своей беспечности. Куня оказалась самым коварным зверем, каких только Тишка знал. В той схватке куница даже не скрадывала зайца из засады, как это делают многие хищники. Она бросилась открыто на ничего не подозревавшего зайца. Тишка только успел немного увильнуть в сторону, но быстрая Куня мгновенно вцепилась зайцу в бок своими зубищами и когтищами. Тишка нырнул в снег, стараясь сбросить врага, но напрасно. Тогда Тишка побежал, какими только мог огромными прыжками, унося на своей спине черный зубастый комок. Долго ли, коротко ли Тишка был в роли лошадки с непрошенной наездницей на своем «горбу», но спасла его маленькая пихточка. От снега тоненькое деревце так низко наклонилось в земле, что проход между стволом пихтушки и снежным настом был как раз по размеру зайчишки. Нырнув в эту щелку, Тишка благополучно проскочил сам, а Куня, получив удар деревом по голове, кубарем слетела с заячьей спины в сугроб. Пока куница приходила в себя, зайца и след простыл. Тишка и не пострадал вовсе. На загривке у него, куда впилась зубами куница, толстый мех имеется. Так что прокусить его Куня не успела – была занята скачкой по пересеченной местности. Надеялась уморить зайца, а потом съесть его, загнанного и обессиленного. Но Тишка оказался хитрее и удачливее. А теперь еще и умнее – разглядывать куницу косой теперь при встрече никогда не будет.
kki1.jpg

Фото. Куня голодной не останется, кого-нибудь да сцапает

СЕРЫЕ СТРАННИКИ

Редок стал серый хищник на Таганае, да и в былые времена встречи с ним не были регулярными. А все от того, что снега в наших горах столько, что не то чтобы волку путешествовать, а и привычной к сугробам рыси порой не разгуляться после недельной пурги. Вот и облюбовали волки соседние долины, Миасскую да Кусинскую, где зимние осадки намного скромнее таганайских. Лось да косуля тоже ведь сугробы не любят и, словно одобряя свою участь основной пищи волков, пасутся зимой на хвойных и лиственных молодняках в тех же долинах — это и есть вечная, всегда поражающая своей таинственностью, мудрость дикой природы. Однако на исходе лета, в тихие ясные утренники, когда солнце только намекает о своем восходе алым заревом горизонта и робким свистом одинокой пичуги, врывается вдруг в распадок, отражаясь от туманной глади долин, мелодичная волчья песнь. Мне приходилось слышать эти песни в августе под «Монбланом» и над Рысиным распадком.
121i.jpg
Фото 1. Время волчьих концертов
Это подросшие волчата выдают местоположение своего родительского дома, а нередко их хоровое пение дополняется ответным воем матерых хищников, возвращающихся с ночной охоты. Но будешь искать и не найдешь этого семейного логова, потому как славятся волки большим умением устраивать свое жилье в недосягаемых чащобах, наличием которых Таганай превосходит соседние долы также, как и снегообилием. И вот…неожиданная встреча, 29 ноября, в 2 км от пос. Пушкинский. Долгожданная пороша конца ноября обещала если и не многоследицу, то хотя бы наличие строчек типичных видов в пределах стационарной зоотрансекты. Свежий уброд, наслоившийся на уплотненный недельный наст, был весь испещрен мелкими лунками от слетевшей с деревьев кухты и крупными воронками от бомбардировки комков снега, под собственным весом валившихся с тонких хвойных лап на землю. Эти дефекты затрудняли учет следов, порой полностью «смывая» не только мелкие беличьи отпечатки, но и более крупные – заячьи. «Читать» лисицу было проще – ее нарыск шел по всему маршруту, часто петляя, делая сдвойки, петли и сходки. У старой осины в липняке я обнаружила ее тропу, ведущую видимо к логову. Повернув на 180 градусов (зоотрансекта имеет замкнутую конфигурацию), я вышла на неторный участок. Люди здесь не ходят, разве что грибники летом. Старые делянки, бывшие лесовозные дороги, квартальные просеки и визиры здесь настолько заросли, что узнаешь их разве что интуитивно, радуясь любому ориентиру – квартальному столбу, пневой поросли или дорожному прогалу. Вот на такой прогал я и вышла. Попасть в снежную 20-тисантиметровую целину после протоптанной тропы было делом не из приятных. Вдруг справа на тропу стекла цепочка следов. Я, радуясь, что хоть кто-то мне подсобил и умял пушистый снег, подхожу ближе и столбенею. Волки! Направление стаи примерно с севера на юг, т.е. из района Оленьего моста в сторону Центрального входа. Немного поразмыслив, решаю идти по следу – в полдень волки от этого места уже далеко отошли, так что бояться нечего. Через километр окончательно отбрасываю, закравшееся было, сомнение о принадлежности путика бродячим собакам. Ни одна из них, пусть даже самая навороченная лайка, не будет идти строго по центру тропы след в след без единого соскока в сторону (ходила я по лесу с западносибирской зверовой лайкой целых 15 лет).
232i.jpg
Фото 2. Слева – волки, справа –я.
На стыке с Хитрой тропой появился еще один след. Пытаюсь определить чей, а также кто чьим следом дальше воспользовался. Сворачиваю на Хитрую тропу, но в рыхлом глубоком снегу понимаю только одно – это копытное. Хотя, для лося след маловат, кабан после себя траншею бы оставил. Вскоре отпечаток на снежном надувчике старой валежины из порубочных остатков подтвердил мои предположения – косуля.
323j.jpg
Фото 3. След косули
Возвратившись к волчьему следу, понимаю, что он наложен на копыта бедной козы. Вероятно, это самец (след крупный), мигрирующий в поисках стаи (теплая осень во многом спутала сезонные биологические ритмы животных). На небольшом косогоре с отвесной стенкой, обращенной внутрь тропы, звери наконец-то разошлись – волк-самец обогнул выемку по кромке высокой обочины, волчица прошла по низу, а козел, не сворачивая, проскакал по склону. Теперь понятно, серых двое, причем с ярко выраженной морфологией. Крупный самец (размер следа передней лапы 11 х 8,5 см) и самка (след намного меньше).
424i.jpg
Фото 4. След матерого
Другие модификации, типа – две разновозрастные особи мужского или женского пола – маловероятны. Вскоре след с тропы свернул в пихтарник и там раздвоился. Я пошла за волчицей, она рыскала в густом подросте, ковырялась у комлей пихтушек, разгребая неглубокий подпологовый снег и землю – мышковала. За пихтарником я вышла на след самца, тропившего косулю. Но мне это только казалось. Я так и не поняла, куда исчез козел, а возвращаться и искать потерянный след не хотелось, и волки его почему-то оставили. Хвойное густолесье кончилось и на опушке я обнаружила растерзанного ворона в окружении волчьих лап. Волки изрядно потрепав несчастную птичку, бросили трофей и ушли на запад в сторону Евграфовских гор. Я не рискнула и дальше тропить серую парочку – солнце пошло к закату, назревали сумерки, а это значит, приближалось время и власть хищников.
Конечно, с позиции сохранения биоразнообразия, появление нового вида в пределах зоотрансекты, заложенной здесь еще в 2001 году, несомненно, радует. Однако, близкое соседство с человеком (2 км), завоевание части пищевой экологической ниши, конкуренция за пищевой ресурс переводят этого серьезного хищника (консумента высшего порядка) в разряд опасных представителей местной фауны.

Попутный учет

Смена вахты, по крайней мере, для меня, это не просто тряска 4-5 часов 25 км по бездорожью. Учет (чего угодно) можно вести и болтаясь в «седле» квардоцикла. Туда и обратно – 50 км, с разницей в 15 дней – есть, что сравнивать в смысле приверженности определенных видов к своим местообитаниям.

Маршрут туда, на «Таганай-гору», был весьма информативным. Через 3 км от города по Средне-Малотаганайской тропе начались заломы рябины – медведь хозяйничал, причем основательно. Съедал все гроздья, не забывая, однако, устраивать ягодную (да простят меня ботаники) расыпуху для лесной мелочи и в зачет своей агрономической деятельности. К сожалению, нас последствия этого естественного процесса жировки косолапого, мягко говоря, не устраивали. Приходилось останавливаться через каждые 200-300 м и бороться с медвежьими шлагбаумами. Вскоре, от инспекторов, после разбора очередного завала, в мою сторону полетело – «ты своих медведей научила бы рябину не на дорогу, а от дороги ломать, хоть какой-то бы прок от них был». Я пообещала, что рассмотрю этот вопрос и… увидела сову. Она сидела на рябиновом шлагбауме впереди по дороге метрах в 50-ти и наблюдала за разгрёбом медвежьей делянки. Пару минут мы не шевелились и смотрели друг на друга, но стоило мне сделать движение (полезла за фотоаппаратом), как неясыть тяжело сорвалась с сучка и ушла в сторону Тесьминского водохранилища. Поди-ка полетела косолапому докладывать, как его здесь охаили.

На перевале через «Монблан» медведь не ходил, ну разве что до снега, судя по нескольким припорошенным муравейникам, разрытым вдоль тропы. Зато лосиха с лосенком-сеголеткой наделали массу переходов и обглодали весь рябинник, образовавший подлесок в старых деляночных прогалах. Я насчитала на 2-х км 15 пересечений и подходов к тропе и не менее 5-ти подкормочных стаций.

На спуске с перевала начались хвойники, звери их обходят, не вкусные. Вдруг, первый квадрик остановился. Машут. Подхожу. Следы. Два лончака – медвежата-второгодки, шли рядом, причем не ранее утра. Мужики предположили, что их мама, вероятно, шла лесом, параллельно тропе. Мы проверять не стали, время поджимало. Возможно, шла. Хотя, ко второму году жизни медвежата вполне могут стать самостоятельными. Через километр мишки свернули в сторону Большого мохового болота.

  IMG0067Ai.jpg IMG0068Ai.jpg 
Фото 1. Следы медвежат
Судя по предыдущим наблюдениям, в пределах проходящей здесь зоотрансекты от Второй Уральской сопки до Водораздела в районе бывшей ЛЭП, обитает два медведя, из которых одна самка. Медведица держится южных угодий от Урал-Тау до Слюдяных копей. Самец обитает на севере участка от Малого до Среднего Таганая, включая «Монблан».  Если встреченные следы на северном участке принадлежат потомству «южной» медведицы, то можно предположить, что дети все же начали самостоятельную жизнь (взрослые особи редко покидают свои места традиционного обитания). Но, возможно, это пришлая молодежь и к медведице юга не имеет никакого отношения. И в том и в другом случае лончаки находятся в опасности – самец не потерпит чужаков на своей территории.

К сожалению, обратная дорога с вахты по чернотропу (снег полностью растаял) скрыли все признаки присутствия больших и маленьких животных. Ну, разве что, за полмесяца увеличилось количество погрызов лосями рябинников вдоль троп.  Да обрадованная потеплением пернатая мелочь по всей дороге кормилась на ольховниках, рябине и березе. Это были стайки клестов, зябликов и кедровка. Пора заняться развешиванием кормушек и заготовкой кормов для зимующих пичуг.
М. Середа   

Как Ася сладкую рябину искала

ДРЕВЕСНЫЕ ИСТОРИИ
В большом таганайском лесу живет маленькая девочка. Она такая маленькая, что любой пень кажется ей огромным столом, раскидистая сосна – гигантским зонтиком, травяной луг – дремучими джунглями, а ручеек – стремительной рекой. Отчего весь лес Ася, так зовут девочку, считает особенным, может даже и волшебным. Найдет что-нибудь в лесу необычное, сразу бежит к деду Парфену, расспрашивает, как да что, да почему. Старый лесник много лесных тайн да загадок знает. Давайте и мы послушаем эти истории о таганайском лесе. 
 
КАК АСЯ СЛАДКУЮ РЯБИНУ ИСКАЛА
 
- Ты куда, дедушка, собрался в такой холод?
- За ягодами.
- Ой, ты чего, совсем заработался, зима на дворе!
- Ну не зима еще, а октябрь, да и снег к обеду растает.
- Всё равно, какие еще ягоды?
- За рябиной пойду. Она после морозца сладкая делается.
- Обманываешь?!
- А вот принесу ягод, так попробуешь.
Проводив деда за ворота, Ася вернулась в избу.
- Зачем так рано меня разбудил? Мог бы и без доклада за своей рябиной уйти, - ворчала Аська, забираясь на печь досыпать.
- Интересно, далеко ли рябина растет, может мне догнать дедушку, всё равно спать больше не хочется. По следу снежному его легко можно отыскать, - рассуждала Ася.
Вдруг за окном каркнула ворона.
- Чего раскаркалась с утра, да еще деду в дорогу, - заволновалась Ася.
Она спустилась с печи, надела сапоги, куртку с капюшоном и выбежала во двор. Черный ворон ковырял клювом протаявшую почву в отпечатке следа, оставленного на снегу Парфеном.
- А ну брысь, нечистая, - замахнулась на птицу Аська.
Ворон пригнул голову к земле, расправил крылья и низом полетел по следу лесника. Ася бросилась вдогонку, но ворон словно испарился, а вместе с ним и дедов путик. Ася растерялась, но быстро осознала, что след исчез вместе с растаявшим снегом. Ласковое теплое солнце, веселое журчание ручейка и знакомый запах родного леса успокоили девочку.
- Ого, сколько рябин вокруг. А ну-ка, соберу ягод, да вперед деда домой вернусь. Вот дед удивится, какая я шустрая, - рассуждала Аська, скидывая куртку и расстилая ее на траве.

1.JPG
ФОТО 1. Горная рябина
Она потянулась к алым гроздьям, сорвала одну и отправила в рот несколько ягод.
- Тьфу, ну и кислятина, - процедила Аська сквозь зубы, - пойду, поищу другую рябину.
Рябин вдоль тропы росло много, и у каждого дерева Аська расстилала куртку, наклоняла ветку, пробовала ягоды. Но все они казались Аське кислыми и горькими. Раздосадованная, она подхватила куртку и быстрым шагом пошла по тропе в сторону дома, наступая на брошенные в ярости гроздья рябины.
- Опять дед слукавил. Говорил, что рябина сладкая с мороза делается. Враки всё это!, - думала про себя Аська, - вот принесет ягоды, я их даже пробовать не стану. Пусть один эту кислятину ест.
Парфен вошел в избу, притворил за собой дверь и прислушался.
- Хм, почто так тихо, спишь что ли, внучка?
Лесник поставил короб у порога, скинул ватник и прошел к печке. Наверху, за шторкой он увидел спящую внучку. Не став будить малышку, он тихонько перетащил короб в горницу и стал перебирать рябину. Потом приготовил обед, а когда стал накрывать на стол и греметь мисками, за печной занавеской послышалась возня.
- Деда, это ты вернулся? - подала голос Аська.
- Айда, чай пить, соня, - ласково позвал внучку Парфен.
- А вот и не соня. Я, между прочим, в лес за рябиной ходила. А во дворе ворон ходил и каркал, я на него бранилась, а он к тебе полетел, я за ним, а он сгинул, - торопливо говорила Аська.
- Стоп, стоп. Какой еще ворон? Что-то я никаких вороновых следов во дворе не видел. Мои следы есть – туда и обратно, -  рассуждал Парфен.
- Опять ты меня путаешь, дед, они же растаяли, - доказывала свое Ася.
- Анастасия, что это за фантазии у тебя, поди-ка, выгляни, снег на дворе как с утра выпал, так и лежит, - всерьез забеспокоился лесник.
Аська приоткрыла дверь и тут же захлопнула, запутавшись в клубах пара. Потом подошла к столу, села и задумчиво сказала:
- Значит, приснилось мне это всё.
- Эвон, как. А что в лесу-то было, ну, во сне? - поинтересовался Парфен.
- Да, так, ничего, - пробубнила Аська, скрыв свое неудачное знакомство с кислым рябинником на тропе.
Лесник налил чаю, пододвинул ближе к Аське миску с отборными ягодами рябины, погладил внучку по голове и предложил:
- Угощайся, девонька.
Аська взяла двумя пальцами рябинку и осторожно положила в рот. Проглотила и потянулась за следующей.
- Ну что, сладка ягода?
- Ага, совсем не такая как… Дед, а где ж ты такую вкусную рябину нашел?
- Дек, у Потапыча на делянке.
- Какого еще Потапыча?
- Дек, у Михайло Потапыча. Он еще тот знаток. В сортах рябины пуще любого агронома разбирается. Какой куст рябиновый заломает, с того и собирать надо.
- Ты про медведя, дед, что ли толкуешь?
- А то про кого ж? Ты ешь, ешь медвежью сладку ягоду.

2.jpg
ФОТО 2. Сладкая медвежья ягода
Ася взяла горсть ягод и аккуратно высыпала на блюдце. Зачерпнула ложкой сахар из вазочки и посыпала рябину. Парфен улыбнулся, прищурил глаза, но ничего не сказал. Стал про себя Аськин загадочный сон обдумывать.
Ася молча ела ягоды, запивая их чаем.
- Почто грустишь, милая, - нарушил тишину Парфен.
- Дедуль, я вот думаю, если семечко от рябинки в землю кинуть, дерево вырастит?
- Обязательно. Только надо найти звездную ягоду.
- Какую?
Парфен выбрал ягоду и протянул ее Аське.
- Глянь, Асюш, на нижней стороне рябинового яблочка будто звезда выдавлена. Чем звездочка краше, тем лучше да надежнее всходы будут.

3.JPG
Фото 3. Звездное рябиновое яблочко
- Я тоже ягодку со звездочкой нашла. Дед, а почему ты рябинку яблочком назвал?
Парфен почесал в затылке, потер ладонью лоб и сказал:
- Ботаники так плоды рябины называют, по строению своему они с яблоками будто схожи.
- Я выберу несколько звездочек и весной посажу их в палисаднике. Будет у нас своя рябина с яблочками, сладкими-пресладкими, да, дед.
- Конечно, Асенька, слаще всех.    

Волонтеры с восьмилетним стажем

В минувшие выходные в национальном парке трудились волонтеры из 8-в класса школы № 34 г. Златоуста. К слову сказать, ребята уже восьмой год волонтёрят на Таганае. Еще первоклашками  они впервые вышли на тропу чистки рекреационных объектов от мусора.
111i.jpg  
Фото 1. 1-в класс школы № 34 на уборке территории в сентябре 2006 г.
(классный руководитель Панкова Л.И.)
А еще юные экологи каждый год защищают честь школы и города на городских, областных и всероссийских экологических конкурсах, проводят в школе фестиваль новогодних букетов в защиту елово-пихтовых насаждений.
222i.jpg
Фото 2. Команда 2-в класса на областном экоконкурсе «Тропинка»
333i.jpg
Фото 3. 3-в класс на фестивале новогодних букетов
В последней экспедиции, которая длилась с 13 по 15 сентября 2013 г. ребята разделились на 2 группы. Самые отважные рано утром в субботу поднялись на вершину Дальнего Таганая. Подъем детям показался таким сложным, что в полгоры они попадали в траву, проклиная свое отчаянное рвение покорить «Таганай-гору». Но, превозмогая слабость и усталость, как говорится, доползли-таки до тундры и…обалдели. Побросав рюкзаки в доме, забыв про усталость, унеслись на скалы. Конечно, они не только  любовались пейзажами, но и работали – подгоняемые свежим ветром самого ветреного места на континентальной части Евразии, они кололи дрова и складировали их в дровник.444i.jpg
Фото 4. Дровяной вопрос «Таганай-горы» - самый важный
Киалимская бригада в объятиях жаркого долинного солнца, под приглядом важных клестов, тоже занималась дровяными вопросами

555i.jpg
Фото 5. Скоро обед, может чего перепадет
Хотя дровяная задача здесь выглядела более сложной. За ними, дровами, сначала необходимо было прогуляться за пол километра на делянку, минуя топкую трясинную жижу, затем распилить 2-хметровые бревна на чурбаки, потом наколоть и аккуратно сложить в поленницу. Ничего, справились666i.jpg
Фото 6. Распилили
777i.jpg
Фото 7. Накололи
888i.jpg
Фото 8. Сложили
Девочки в это время выгребали (по-другому и не скажешь) вековой (со времен угольных печей) мусор из курумника, примыкающего к северной стороне кордона. Чего здесь только не было! Кроме банок-склянок, шифера, кровельного железа, деталей оборудования бывшей ЛЭП, попадались и антикварные вещи – старинные чайники, склянки, кирки, топоры, которые, кстати, пригодятся при оформлении исторической экспозиции визит-центра.
 999ijpg.jpg
Фото 9. Раз мешок, два мешок…
1010i.jpg[CENTER]Фото 10. Всего собрали 42 мешка
1111i.jpg
Фото 11. Не без помощи Лидии Петровны, конечно

[CENTER][CENTER]А вот помощником в поисках просевшего в провалах кварцевых валунов мусора оказался местный кот Рыжик. Он прыгал по курумнику, останавливался, крутил головой и куда падал его взгляд, там, в расселинах, мы и обнаруживали «клад». Понимал, поди-ка, котяра, что его охотничьи угодья станут безопасными, в отсутствие колото-режущих предметов, особенно сейчас, когда в доме у них с Чернышкой подрастают двое пушистиков1212i.jpg
[/CENTER][/CENTER][/CENTER]
[JUSTIFY]
Фото 12. Поисковый кот Рыжик
Конечно, все «клады» мы не нашли – слишком большая площадь россыпей, да и период утилизации тоже громадный. Но, хотя бы по контуру курумник преобразился. И уже не сверкает солнечными зайчиками от разбитых бутылок, а радует шиповниковым цветом (в сентябре!) в обрамлении лакированных ягод.
1313i.jpg
Фото 13. Цветет шиповник в сентябре
Воскресным утром с чувством выполненного долга волонтеры из 8-в, сделав памятный снимок на фоне приютившего их на 3 дня кордона, бегом помчались домой – бег занял от 5-ти (для самых ногастых) до 6-ти часов, т.е. со скоростью от 4,5 до 3,5 км/час.1414i.jpg
Фото 14. 8-в класс школы № 34 в сентябре 2013 г.
(классный руководитель Семенова Л.П.)

[/JUSTIFY]

Старое ружье или в чем виноват козел Васька

В лесах России с 24 августа открылась охота на боровую дичь. В национальном парке «Таганай» любительская охота закрыта с конца прошлого века. Теперь  человека с ружьем на Таганае не увидишь. На память о былых временах остались лишь охотничьи байки.  
 
Ружье мне досталось от отца. Охотничья двустволка 16-го калибра 1957 года выпуска штучного производства.  Курковка стреляла метко, безотказно, немногим более сорока лет. Хотя первые сбои наметились еще лет за 5 до ветеранского стажа. Сначала выпущенная пуля стала забирать вправо на пару другую сантиметров, а позже и осечки стали случаться. Не часто конечно, да и не напрягало это по стрельбе по мишени. Так уж получилось, что ни разу я из своего ружья не спустила курок по живой мишени. Но, не без участия трагического случая,  у меня возникло убежденное кредо «не убий».  Было это вначале моей охотничьей карьеры. В разгар золотой осени занесло меня в центр Костромской губернии, в Макарьевский район. Решили с товарищем на его родине посвятить охоте две недели честно заработанных отгулов в геологической экспедиции на просторах знойных Каракумов.  Купили у местного лесника сезонную путевку и через пару дней, отданных сбору картофельного урожая у родственников моего костромича-товарища, отправились прочесывать леса среднерусской глубинки.
Кстати сказать, леса костромские на наши таганайские совсем не похожи. Они у них чище, в смысле без бурелома, даже какие-то прозрачные, что ли. Травы не высокие, не то, что наши – пока через луговину проберешься, нацепляешь себе в волосы паутов вместе с их ткацкой продукцией, нос и щеки в пыльце выкрасишь яки пчела рабочая.  Сосняки костромские, словно пейзаж с картинной галереи – ровные да сортиментные, высшего бонитета, да с ковром, то из сфагнума, то из ягеля, то с черничником, то с брусничником и толокнянкой…
155678i.jpg

Фото 1. Брусника на ягеле (гора Дальний Таганай)
Один раз и на охоту-то ходили, а прошли, наверное, пол губернии.  Тишина в лесу. За целый день одна молодая лосиха и повстречалась-то. Посмотрели мы друг на друга пару секунд, да разошлись, телочка в осиновый чапыжник, а мы к дому подались. Даже ружье с плеча не сняла – и мысли не было убивать.
2yttuyti.jpg
Фото 2. На солонце. Западный склон Урал-тау.  
К покосам деревенским подошли уже на закате. День не день, вечер не вечер, сумеречное время, в общем. Вдруг через поле вроде пролетел кто-то, сел на опушке, не далеко, но тени сумерек скрывают четкий образ пернатого. Снимаю ружье, проверяю патроны и передаю товарищу – убей! Он стреляет. Белым камнем трофей падает вниз. Белое на черном фоне. Бежим, ружье наготове…
Она лежала на спине, раскинув крылья, вытянув лапки, застыв в смертельной безысходности. И только глаза, черные, как бездна, смотрели на меня. Не на него, спустившего курок, а на меня, приказавшего убить. Зачем!? До конца жизни я не смогу ответить на этот вопрос. Я смотрела на умирающую сову и безмолвно клялась не убивать, никогда.
Но брать ружье в лес не перестала. В кармане всегда только пули или картечь. Так, на всякий случай. Не заряжала ружье никогда, но после встречи с медведицей, заходя в лес, пулю в получек автоматически вставляла.
377787i.jpg

Фото 3. Попался косолапый на фотоловушку. Весна 2013 г.
Помниться в конце 90-х, когда единственной мечтой бюджетника было получить зарплату, которую в очередной раз задержали на месяц, а то и на два, я чуть было не сорвалась. В разгар бабьего лета я решила пройти траверсом по Большому Таганаю.

465666i.jpg
Фото 4. Большой Таганай
С продуктами в доме была напряженка. Брать еду с собой я не стала, решила поголодать пару дней, имея достаточный в этом разделе аскетизма опыт. Для собаки взяла полбулки хлеба и бульонные кубики. Всю дорогу до Откликного мучилась от мысли, что я живодерка – разве можно так издеваться над лайкой, потчуя псиный желудок канцерогенной баландой.
Приняв на обед порцию солнечной энергии, настоянной на смолистом концентрате реликтовых елей, обрамляющих восточное подножье Откликного, решаюсь на добычу трофея для Сомоса в виде рябчика. Заряжаю левый ствол картечью, не представляя, с какого же расстояния мне надо выстрелить, чтобы хоть что-то осталось от тушки, пронзенной десятком свинцовых шариков, величиной с мелкую горошину. Кстати сказать, осеннюю охоту тогда в нацпарке открывали на боровую дичь, поэтому мои действия, подкрепленные сезонной путевкой в кармане (на всякий случай), были вполне законными. Но лес словно вымер. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно не только биение моего сердца, взволнованного незнакомым чувством азарта настоящей охоты, но и пульсацию моих мыслей, которые я так хотела скрыть от внешнего мира. И когда я остановилась у ручья, чтобы передохнуть, подождать вечно исследовавшего в стороне от меня окрестности Сомоса, а заодно и перезарядить пулей ружье, я заметила шевеление травы. В двух метрах от меня из папоротника вышел рябчик. Он остановился, повернулся ко мне боком, и я увидела его глаз – черное зеркало, в котором мое отражение с ружьем в руке вернуло меня в прошлую жизнь десятилетней давности. Я стала просить птицу, чтобы она улетела, иначе сейчас прибежит Сомос и поймает ее. В общем, это был какой-то бред. Рябчик, выслушав его, взлетел на дерево над папоротником, так близко, что я могла дотянуться до него рукой. Я смотрела на эту лесную курочку с упоительным облегчением, понимая, что сегодня останутся целы и сыты - и рябчик, недоступный на своей высокой ветке полутораметровому в стойке Сомосу, и Сомос, который промявшись от беготни по лесу, съест что угодно, даже хлеб, разбавленный пародией на куриный бульон, и я, в голодном восторге не лишившая рябчика жизни.
5rjtrjrti.jpg
Фото 5. Рябок
Птичка улетела, заслышав приближение собаки. Передохнув на туристическом приюте, мы с четвероногим другом отправились дальше. На Киалим пришли, когда солнце уже скатилось за Круглицу, однако пара световых часов нам еще улыбалась. Я попросила кипятку у лесников для собачьей шлюмки. Пока лесники подтапливали печь и ставили на плиту чайник, я расположилась на скамейке возле дома, а ружье и рюкзак повесила на перила крыльца перед входной дверью во дворе. Не успела я расслабиться, как из двора выбежал козел Васька в сопровождении своего гарема из трех элегантных козочек, которые окружили его, плотно прижавшись друг к другу телами. Я бы ничего и не заметила, если бы не лесники, выбежавшие вслед за козлиным стадом с криками «Держи козла!» А Васька, освободившись от поклонниц, пустился наутек. И тут только я замечаю на рогатом чудовище мое ружье, болтающееся на козлиной шее. Я подумала, что это шутка лесников, но по их словам оказалось, что Васька подошел к перилам, подцепил ружье рогами, просунул голову под ремень и … отправился на охоту. Ловили мы Ваську долго. Всё бы ничего, но поляна возле дома лесников, по которой носился неуправляемый козел, усеяна валунами, выступающими из земли порой на полметра. Ружье, болтавшееся на шее Василия при каждом его прыжке на валун, билось прикладом о кварцевый монолит. Видимо Вася принимал эти щелчки за выстрелы, оттого впал в такую ярость, что начал рыть копытом землю, а рогами раскидывать комки почвы.
6567i.jpg

Фото 6. Валунник Киалимского кордона
Наконец ружье упало после очередного взмаха козлиной головы, и мы смогли его забрать. На разъяренного Васю накинули веревку и увели в стайку, подкинув для утешения рогатых барышень.
Ружьё оказалось крепким – несколько царапин на стволах и одна трещинка на прикладе. Но этого было достаточно, чтобы его при очередной перерегистрации забраковали. Пришлось заказывать новый приклад взамен штучного резного антиквариата. Новый приклад плохо совместился с остальной конструкцией из металла, стрелять ружье перестало и теперь его существование определено как памятный сувенир от отца.
Вот так животные из того бабьего лета убили во мне последние инстинкты охотника – рябчик своей доступностью в отражении черной бездны глазного яблока, а козел Васька – полным и наглым разоружением. Даже Сомос, когда мы на следующий день возвращались с Дальнего Таганая, на лету поймал двух молодых поршков и насытился без моей помощи. Он будто меня успокоил, мол, что с тебя, мать, возьмешь, кроме хлеба, не парься, я сам о себе позабочусь. Хорошая была собака.

7.hjjijpg.jpg
Фото 7. Хорошая была собака
1.jpg
2.JPG
3.jpg
4.JPG